Моя мачеха, царица Ярослава, пыталась отстоять права этих несчастных людей, расы северахов. Все же они тоже были жителями Сибирии. Но почти ежемесячно в том или ином граде происходили страшные нападения северахов на других мирных жителей. Конечно, теперь это были единичные случаи, но даже одно убийство делало расу северахов опасной для общества. Так все считали в царстве.

Потому любое подозрение на оборотничество — и «добрые» соседи сразу же сообщали властям. Женщин-северахов хватали меньше, потому что они в основном не оборачивались медведицами, а всю жизнь могли спокойно прожить в человеческом обличии. Однако в себе они несли этот ген, и их дети вполне могли родиться северахами.

Как и вышло со мной.

Оказалось, что я, царевна Сибирии, несла в себе этот ген. И, может быть, никогда бы не узнала о нем, если бы не рожала сыновей. Старец Доброгляд рассказал, что тот ген я получила от своей покойной матери Забеляны. Она перед свадьбой с моим отцом открылась старцу и просила скрыть ее тайну. Боялась, что царь Сибирии тогда не возьмет ее замуж. Ее сын, мой брат, умер в младенчестве, оттого оборотничество еще не успело проявиться у него. А я так и прожила всю свою недолгую жизнь, не зная о том.

До сих пор в моей памяти, а точнее в обрывках памяти, которые мне достались от прежней Снежаны, я помнила тот судьбоносный разговор с Ярославой. В тот день, Снежана родила Мечеслава в далекой горной деревушке.

— Твоему батюшке мы ничего не скажем. Незачем ему знать, — тогда сказала ей царица Ярослава. — У него уговор с императором. Ты должна выйти замуж за царевича Братислава. И ты выйдешь, Снежа. Ибо царь не может нарушить данное слово.

Я не раз слышала об этом и от своего отца, царя Светозара. Что когда-то давно, когда Сибирии нужна была военная помощь, император Тимул выставил условие: чтобы его внук, царевич Серебряного царства, и я дочь царя Сибирии заключили свадебный союз. И я знала, как это важно для моего отца и для всей Сибирии. И, как и говорила Ярослава, не могла подвести всех.

— Но царевич в первую же ночь поймет, что я не дева, и тогда... — сказала тогда Снежана, и я этот момент очень хорошо помнила.

— Не поймет. Верея сделает так, что твое лоно закроется снова. У нее есть для этого специальные мази и травы. И царевич ничего не поймет.

— Хорошо. А потом?

— Ты уедешь в Серебряное царство со своим мужем. Станешь там полновластной царицей.

.

.

А спустя время, когда я уже полгода находилась в теле Снежаны, мы с Ярославой снова обсуждали мое будущее. После того, как выяснилось, что малыш – Мешаня, маленький северах.

— Но когда я выйду замуж, то у меня снова может родиться ребенок-северах? Братислав все поймет и откажется от меня, — обеспокоенно сказала я мачехе тогда.

— Вероятность очень мала, Снежа, — успокоила Ярослава. — Старец Доброгляд заверил меня, что не все женщины, несущие в себе этот ген, рожают северахов. Такой ребенок у них рождается один из двадцати. Просто ты неудачно попала в этот редкий случай.

— А мой малыш? — спросила я с надеждой. — Он тоже может уехать со мной? Ну как сын Даны.

— Нет, — ответила Ярослава. — Мешаня останется здесь, под моим присмотром, как сын Даны. Обещаю, он будет свободным и будет жить здесь, во дворце, в отличие от своих собратьев. Я даю тебе слово, Снежа.

— Но я больше никогда не увижу его?

За эти полгода, которые я находилась в теле царевны, я полюбила Мешаню как своего собственного ребенка.

В моем прежнем мире случилась трагедия: мой маленький сын умер при родах. А более я не смогла зачать. Потому после катастрофы попав в этот мир, и обнаружив себя в роли молодой матери, я была счастлива. Мешаню я полюбила сразу же. Оттого даже не представляла, как я смогу прожить без него.

Поняв мою обеспокоенность и душевные страдания, Ярослава тогда ответила:

— Почему же никогда? Вы с мужем можете раз в год приезжать к нам, и ты увидишь Мечеслава.

— Раз в год, на несколько дней? — прошептала я тогда и даже расплакалась.

Схватила маленького сына из кроватки и начала неистово целовать его. Мои чувства были слишком сильны и безумны к сыну. Я уже страдала от предстоящей разлуки с Мешаней. Мне казалось, что я снова переживаю тот страшный день, когда врач-акушер объявил мне, что мой сын родился мертвым. Задохнулся пока проходил через родовые пути, и откачать его не смогли. И эту боль я несла в себе следующие десять лет жизни в прежнем мире.

— Иначе никак нельзя, Снежа, — успокаивала меня Ярослава. — Если все узнают правду, ты навсегда будешь опозорена, а малыш окажется в тюрьме. Ибо как наследник твоего отца, в облике севераха он опасен. Это может породить народные бунты и смуту.

— Я поняла, — сникнувшим голосом сказала я тогда. — Но можно хотя бы немного отложить свадьбу? Чтобы я могла подольше побыть с сыночком?

— Хорошо, я постараюсь это устроить, — согласилась царица.

— Отчего ты так печешься обо мне, Яра? Я ведь не родная тебе.