Заложил руки за спину и уставился мрачным взглядом вдаль. Мы с мачехой затихли, понимая, что он напряженно искал выход из этой непростой ситуации.

Ярослава подошла ко мне, обняла за плечи. Я тоже прижалась к ней. Мы обе тревожно смотрели в спину Светозара и молили Светлых богов, чтобы гнев царя утих и он принял правильное решение. Мы понимали, что на нем лежит груз ответственности не только за всю Сибирию, но и за хорошие отношения с царем Серебряного царства, которые сейчас были под угрозой. И я представляла, какой хаос сейчас творился в мыслях Светозара.

Прошло не менее четверти часа. Наконец, царь повернулся к нам и ледяным тоном процедил:

— Я решил твою судьбу, Снежана. Ты отправишься в Девичью пустошь. Навсегда. Вымаливать прощение за свое дурное поведение и просить Светлых Богов, чтобы устроили твою судьбу. Ты мне больше не дочь! Я отрекаюсь от тебя.

— Батюшка, не надо, — в ужасе пролепетала я, услышав подобное.

Царь поднял руку, жестом приказывая мне замолчать.

Я понимала, что если он отрекся от меня, то я больше не царевна и мое положение теперь будет как у обычной простолюдинки. А по законам царства все, кто попадал в Девичью пустошь, выйти оттуда не могли никогда. Только дети, рожденные там, могли вернуться в мир и жить обычной жизнью. Но своих матерей они более никогда не видали. Таково было страшное и жестокое наказание тем женщинам, которые нарушили законы империи о чистоте и целомудрии.

Я знала, что в Сибирии, некоторые жители, дабы не обрекать на несчастную судьбу своих дочерей, скрывали правду о бесчестии. Многие «оступившиеся» выходили замуж тайно, и женихи брали таких девиц за большой выкуп. Но мой отец Светозар, видимо, желал сурово наказать меня.

— А твой байстрюк сегодня же будет заточен в башню в Южной крепости. Так, чтобы выбраться оттуда не мог, — продолжал Светозар.

Услышав это, я в испуганно вскрикнула, а на моих глазах навернулись слезы. Именно этого я боялась более всего. Если с Девичьей пустошью я могла еще смириться, хотя и представляла, как там мне будет трудно, то своего любимого малыша я не могла обречь на столь жуткое существование. За решеткой в мрачной темнице.

— Батюшка, прошу! Не надо Мешаню в башню. Он там погибнет один! — взмолилась я, упав на колени перед царем. — Я готова беспрекословно отправиться в Девичью пустошь, но только с сыном. Прошу, сжалься!

— Нет. Я сказал: ты — в Пустошь, мальчишка — в крепость. Это мое последнее слово.

Более не сказав ни слова, Светозар развернулся и быстро покинул мою спальню. Я же глазами, полными слез, смотрела ему вслед и понимала, что моя жизнь кончена. Но более всего мое сердце сейчас разрывалось о тоске по сыну. Ведь его наказание отныне будет гораздо суровее чем мое.

...

Дорогие читатели, в ожидании проды предлагаю заглянуть в следующую историю нашего литмоба

Непокорная. Развод - не приговор!

Маргарита Абрамова

Глава 10

Ночь была безлунной. Я сидела в темноте около распахнутого окна.

Прошло три страшных дня — жутких и тревожных. Я не знала, что происходит, где мой сын и что с ним. Все эти дни я в ярости металась по комнате и совсем не знала, что делать. Единственная мысль о том, что мне надо бежать с Мешаней из Дивнограда, горела в моем сознании.

Если бы только отец разрешил мне уехать с сыном в Девичью пустошь, я бы беспрекословно подчинилась бы его воле. Даже не стала бы сопротивляться. Мы бы уехали. А когда Мечеслав бы вырос, он бы смог жить в миру. Но с тем, что сын будет навсегда заточен в каменную темницу, я смириться не могла.

Я должна была освободить его из застенка и нарушить приказ отца. И потом бежать на край света, где бы нас никто и никогда не поймал. Но я понимала, что одной мне не осуществить этот дерзкий и опасный план. И я уже была морально готова заключить сделку с кем угодно, только бы он помог мне спасти сына. Все эти три дня я перебирала в своих мыслях имена бояр, витязей и ратников, которые служили во дворце, и тех, кого я хорошо знала, и искала среди них союзника. Но понимала, что никто из них не согласится пойти против воли царя Сибирии из-за меня.

И единственным человеком, который бы, наверное, не побоялся рискнуть всем, чтобы помочь мне, была царица Ярослава. Но я понимала, что мачеха сама в опале теперь. И, возможно, заперта в своей горнице в женском тереме так же, как и я.

Сегодня было особенно горько на душе. Неведение и ожидание — самые тяжкие душевные муки, которые может испытать человек.

У моей двери все эти дни стояла стража. День и ночь. Еду мне приносила служанка, и меня тут же снова закрывали.