От охранников я запиралась на засов. А то у этих наглецов в первый день хватало духу захаживать в мои покои каждый час — проверять меня. Таков был якобы государев приказ, от которого я просто взбеленилась. Потому запирала дверь на засов. Охранники пытались стучаться, требовать, чтобы я открывала, но я игнорировала их требования. Их угрозы сломать дверь остались всего лишь угрозами.

Естественно, никто из них не отважился жаловаться на меня царю Светозару. Видимо, боялись его гнева. А я представляла, в какой ярости сейчас пребывает отец. Чтобы немного успокоить охранников, я иногда прохаживалась около дверей, громко стуча каблучками. Тогда они перешептывались о том, что я «на месте», думая, что я не слышу.

Осторожный стук в дверь заставил меня насторожиться. Я быстро смахнула слезу со щеки и встала. Тихо подбежала к двери.

— Снежа, это я. Открой, — раздался из-за двери приглушенный голос Ярославы.

Я ждала ее. Все три дня. И это ожидание мне показалось вечностью.

В тот трагичный день, когда царь Сибирии решил мою судьбу, он разделил мою жизнь на «до» и «после». До того дня я была Великой княжной и царевной Сибирии, уважаемой народом и почитаемой древними боярскими родами. А теперь я была опороченная девица, преступница, которая нарушила моральные устои царства и обрекла себя на вечное осуждение.

Едва Светозар вышел, как уже через четверть часа у моих покоев появилась охрана. По приказу отца мне запретили выходить из своей спальни и с кем-либо говорить. Так сказал один из десятников, который нес службу у моих дверей.

Все эти три дня я не видела мачеху. Как я поняла, ей было запрещено видеться со мной. Когда она уходила, сопровождаемая сотником, который пришел за ней в мою спальню, она лишь успела шепнуть мне:

— Жди. Я не оставлю тебя, дитя.

И я ждала. Мучительно, тревожно, с надеждой.

Сейчас голос мачехи за дверью показался мне лучиком света в кромешной тьме моей нынешней жизни.

Я быстро отперла засов и отворила тяжелую дверь. Два охранника у двери, привалились к стене, громко храпели. Я поняла, что няня Верея изготовила пахучую сонную палочку, которой и воспользовалась Яра.

Мачеха проскользнула в мою спальню и обняла меня.

— У нас всего час, пока они не проснутся. Как ты, милая? — обеспокоенно спросила она, отстраняясь.

— Не могу ни есть, ни спать. Где Мешаня? Ты знаешь?

— Да, в крепости. Его отвезли туда еще три дня назад.

— Боже мой! — воскликнула я, заламывая руки.

— Не переживай так, Снежа. Я уже подкупила охрану. У него там мягкая кроватка и игрушки есть. Кормят его хорошо. Только тяжко ему в четырех стенах. Я вчера ездила тайком к нему. С ним все в порядке.

— В порядке, Яра? Мой сын в темнице!

— Поверь я очень переживаю о том. Но ты должна успокоиться.

— Не могу, Яра! Батюшка слишком жесток! Мешаня — он ведь совсем еще малыш, а его в мрачную крепость! — возмутилась я.

— Мы не знаем всего, отчего Светозар так поступил.

— У него просто каменное сердце!

— Это не так, Снежа. Он царь огромной страны, и он видит и знает гораздо больше, чем мы все. Мне отчего-то кажется, что он опасается твоего сына.

— Конечно, он же северах, опасный для общества. Так же все считают. Но я-то знаю, что мой сынок и мухи не обидит, Яра. Он в обличии медведя сам всего боится. Жмется в угол и скулит так жалобно. Он сам не рад этому звериному обличию.

— Снежа, говорю тебе, мы освободим его! Я обещаю тебе.

— Освободим его? Но как? Батюшка не изменит решения.

— Я знаю, — вздохнула царица. — Поэтому мы украдем мальчика из темницы, и вы с ним убежите. Я уже все придумала. Я помогу вам.

Слова мачехи показались мне ангельской музыкой. Она словно прочитала мои мысли. Я искала союзника для своего дерзкого плана, а Ярослава сама решила помочь мне.

Дорогие читатели, в ожидании проды предлагаю заглянуть в следующую историю нашего литмоба

Безупречный генерал для скандальной вдовы

Ника Цезарь