Страх заполняет мое тело и заставляет рвануться вперед. Пол вибрирует от удара рухнувшего кошмара, но мои тени оказываются быстрее. Они притягивают неподвижное тело в мои объятия, и в следующее мгновение мы вместе врезаемся в пол. Острая боль пронзает плечо, которое приняло на себя основной удар, мы кубарем катимся по полу, пока на нас сверху брызжет густая кровь. Но мне плевать на запах гнили, когда мы замираем в этой липкой луже. Значение имеет только комочек в моих руках. Касс прижимается спиной к моей груди, ее голова покоится под моим подбородком, а все ее тело оказывается в моих объятиях. Мы как спутанный клубок из рук и ног, и пока мои легкие работают как кузнечные меха, в ушах грохочет стук сердца Касс.

Тук-тук.

Тук-тук.

Это самый прекрасный звук, который мне когда-либо доводилось слышать. Эхо бешеного стука моего собственного сердца. И на мгновение во вселенной не существует ничего, кроме него.

Затем остальной мир возвращается.

К нам бросается Кайрос, с ним Айнур и воины света. Все они говорят одновременно, но их слова — лишь фоновый шум. Все мое внимание приковано к Касс, которая слишком неподвижно покоится в моих руках. Мне хочется прижать ее к себе, унести отсюда, избавить от вида изуродованного трупа. Но прежде чем мне удается заставить свои конечности шевелиться, ее вырывают у меня. В моей груди зарождается рычание, пальцы сжимают пустоту в месте, где она только что была, и когда я поднимаю взгляд, Касс уже окружают ее друзья. Я вижу лишь ее светлую макушку, которая механически поднимается и опускается, пока Прима что-то настойчиво говорит ей.

— Ты ранен? — в поле моего зрения появляется рука, принадлежащая Кайросу. Мой друг критически осматривает меня. На его лице, как обычно, сгустились темные тучи, и даже без слов я знаю, о чем он думает.

Что за херня.

В кои-то веки согласен с ним.

Глубоко вдохнув, я беру себя в руки. Подавляю адреналин, который все еще бурлит в крови и затуманивает рассудок. Но лучше от этого ситуация не становится. Я ощущаю тяжесть произошедшего так же отчетливо, как пульсацию синяков, готовых проступить по всему телу. Воин света мертв. И хотя именно мой Двор повинен в его гибели, бремя смертельного удара придется нести Касс.

Потому что она спасла тебя.

Эта мысль творит что-то странное с моим сердцем. Скручивает его узлом, а к горлу подступает ком. Я быстро загоняю это коварное чувство обратно, пока оно не разрушило маску Принца Теней.

Вместо этого я коротко киваю и позволяю помочь себе подняться. Острую боль, пронзившую при этом плечо, игнорирую. Есть вещи поважнее. К тому же сейчас мне совсем не хочется, чтобы мой первый офицер изображал мамочку.

— Ну и хаос, — бормочет Айнур, оглядываясь. Относится ли это к разгромленной комнате или к ситуации в целом, я не знаю. Повсюду валяются щепки вперемешку с осколками стекла от разбитого окна. Должно быть, оно разлетелось от стрелы Сайона. И на каждом лице, в которое я смотрю, написано потрясение или бездонная скорбь. С одним можно справиться — для другого потребуется время.

— Я в порядке!

Разгневанный голос Касс заставляет меня резко обернуться. Тени внутри шепчут, требуя снова притянуть ее к себе, но то, с какой яростью она сбрасывает руки друзей, заставляет меня остаться на месте. Горе и гнев сквозят в ее лихорадочных движениях, когда Касс проталкивается мимо них к выходу. Но лицо ее при этом не выражает ничего. Непроницаемая маска, призванная запереть боль. Мне знакомо это чувство. Необходимость похоронить что-то так глубоко в себе, чтобы никто не смог до этого добраться. И поскольку я знаю, что порой умение прятать все внутри — единственное, что удерживает тебя на ногах, я преграждаю путь Приме, когда та собирается последовать за подругой.

— Дайте ей немного времени. Она справится.

Она удивленно смотрит на меня своими янтарными глазами, которые теперь, когда я узнал другую пару золотых глаз, кажутся блеклыми и невзрачными. Ее зрачки расширены, и очевидно, что она в шоке. Вероятно, это относится ко всем членам делегации света, которые пустым взглядом уставились либо вслед Касс, либо на труп на полу. И хотя мне самому еще нужно переварить случившееся, в голове уже раздается вкрадчивый шепот отца. Он нашептывает мне, как легко было бы обернуть эту ситуацию в свою пользу. Что достаточно лишь легкого толчка, чтобы сбросить Приму в пропасть ее скорби, или утешительного жеста, чтобы завоевать ее расположение. Я знаю, что он ждет от меня именно такого тактического маневра. Что я не должен упускать шанс получить преимущество для Игр. И все же все во мне противится этому. Делает ли это меня хорошим человеком или слабым принцем, пожалуй, зависит от того, как посмотреть.

Я резко поворачиваюсь к Кайросу:

— Положите тело на погребальное ложе. Пусть его приведут в порядок и велите гофмейстеру4 подготовить траурную церемонию. Воин света будет похоронен как один из нас.

Мои ближайшие соратники заняли комнату подобно безмолвным стражам. Лоэлия встала у дверей, преграждая путь любопытным взглядам, Айнур и Кайрос замерли передо мной в ожидании приказов. Даже Сайон в своей привычной манере возник из ниоткуда. Я благодарно киваю ему. Его стрела прилетела в нужный момент, пусть и не смогла изменить исход битвы.