— Касс! — в голосе Ди звучит надежда, когда она замечает меня в дверном проеме. Ее волосы, когда-то искусно уложенные в высокую прическу, теперь растрепались, и выбившиеся пряди обрамляют усталое лицо. Должно быть, она провела здесь уже целую вечность, пытаясь хоть немного облегчить страдания нашего друга.

Но прежде чем я успеваю обратиться к Ди, меня бесцеремонно отталкивают в сторону, и мимо на удивление энергично проносится Айкан. Его глаза за секунды оценивают обстановку, после чего он резко раздает указания.

— Выбросьте эту нелепую тряпку и лучше помогите мне удержать его. Этот жар вы прохладной водичкой не собьете.

Афина растерянно поднимает глаза. До этого момента она не могла оторвать взгляд от покрытого испариной лица нашего друга. Она окончила обучение на целительницу с отличием и считается при Дворе Дня мастером своего дела. И все же хватает одного слова этого чудака, чтобы она снова превратилась в послушную ученицу. Не знаю, укрепляет ли это мою веру в способности Айкана или же злит.

Но как только Ди и Афина фиксируют конечности Солея, пока целитель распаковывает свои инструменты, я бросаюсь им на помощь. Девочки держат руки, а я пытаюсь перехватить ноги. Но Солей с душераздирающим криком вырывается.

Его нога, которую я только что хотела поймать, замахивается для удара, и я уже готовлюсь получить в живот, как вдруг в последнюю секунду ее перехватывает рука, покрытая темными татуировками. Со вздохом я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с двумя мерцающими серебром звездами.

— Все в порядке? — голос Нокса звучит как затишье среди бури. Ему удается заглушить жалобные стоны Солея и унять мой пульс, который бешено колотится от страха и тревоги. Мне стоило бы задуматься, почему он так на меня влияет. Но в этот миг я просто впитываю его непоколебимую стойкость, делаю ее моей тоже и коротко киваю. Затем я заставляю себя оторваться от столь знакомого серебра, и на меня снова обрушивается реальность.

Ди и Афине с трудом удается удерживать руки Солея — так яростно он мечется. Лишь когда на помощь приходят Джаир, Лиор и воины теней, а я перехватываю вторую ногу, нам удается взять его под контроль.

Айкана этот хаос ничуть не смущает. Привычными движениями он растирает сушеный тенецвет в небольшой пиале и смешивает его с другими ингредиентами. Если бы не напряженно сжатые губы, можно было бы подумать, что он вообще не замечает криков и того, как Ди пытается шепотом успокоить друга.

— Солей! Это мы, твои друзья! Мы хотим помочь.

Но что бы сейчас ни происходило с нашим другом, сам он далеко-далеко отсюда.

— Он тебя не услышит, — мрачный голос Айкана подтверждает мои худшие опасения, пока он подходит к кровати со снадобьем в руках. — Он сражается со своими кошмарами.

По моим рукам бегут мурашки.

— Он на грани перехода. Это либо спасет его, либо окончательно погубит. — С железной хваткой, которой я никак не ожидала от старика, он фиксирует челюсть Солея и с силой открывает ему рот. И пока тот издает почти нечеловеческий вой, целитель вливает моему другу снадобье.

А затем все стихает.

17 ГЛАВА

Нокс

Давящая тишина опускается на нас. Мы все смотрим на неподвижного человека, лежащего перед нами в слишком маленькой кровати. Судороги, сотрясавшие его тело, утихли в мгновение ока, как и сопротивление, с которым он боролся против нашей хватки. Вместо этого воцарилась лишь тишина, пока никто из нас не смеет пошевелиться.

Минута. Две.

Надежда и тревога делают воздух тяжелым. Какая-то часть меня хотела бы протянуть руку к Касс. Поддержать ее в этот трудный момент. Вместо этого я сжимаю пальцы в кулак и внутренне готовлюсь ко всему, когда раздается робкий голос целительницы:

— Он…?

Мертв.

Слово повисает в воздухе невысказанным, но вдруг воин света с ревом вскидывается. Резким движением он сбивает с ног своих друзей, которые от растерянности ослабили хватку на его конечностях. И мне не нужно видеть черные, стеклянные глаза, смотрящие на нас, чтобы понять: мы опоздали. Нечеловеческий звук, вырвавшийся из его глотки, — более чем достаточный ответ.

— Защищайте Приму и целителя!

Я не адресую приказ кому-то конкретному, но знаю, что Кайрос, Лоэлия и Айнур тут же включаются в дело. Пока Айнур уводит отца Ниши из опасной зоны, Лоэлия помогает подняться Приме, которая во все глаза уставилась на монстра, бывшего когда-то ее другом. Шок и растерянность написаны на ее лице. Она словно окаменела, и, хотя одна часть меня с расчетливым удовлетворением отмечает эту слабость, другой на Приму абсолютно плевать. Значение имеет лишь воин света, чье тело за считанные секунды раздалось вширь, пока черная кровь пульсирует по вздувшимся венам.