В следующую секунду я снова улавливаю спокойное присутствие принца рядом. Я поднимаю на него глаза и с удивлением обнаруживаю, что его взгляд прикован ко мне, а не к потрясающему пейзажу перед нами. И что-то в том, как он изучает мое лицо, разбирая каждую деталь, заставляет волну жара зародиться внизу живота.

— Что? — мой тон звучит резко и вызывающе, но Примуса это, похоже, ничуть не задевает. Он лишь слегка склоняет голову набок, и едва заметная складка пролегает между его бровей.

— Вы действительно это видите, не так ли?

Я тоже хмурюсь, поскольку смысл его вопроса ускользает от меня.

— Что вы имеете в виду?

Какая-то тень пробегает по его безупречно красивому лицу, прежде чем он плавным жестом руки обводит пространство вокруг нас.

— Это место. Его красоту.

У меня перехватывает дыхание, и на мгновение мой взгляд перескакивает на море огней перед нами, после чего снова возвращается к двум звездам прямо передо мной. Глаза Примуса сияют так же, как эти яркие точки на небосводе. И я сильно сомневаюсь, что кто-то способен не заметить эту красоту.

— Конечно вижу, как я могу это не заметить?

— Хм, — задумчивый звук срывается с его полных губ. — Большинству трудно разглядеть красоту ночи, когда их слепит свет.

6 ГЛАВА

Нокс

К концу цикла отец устроил пышные празднества. Он созвал всевозможных музыкантов и артистов, чтобы продемонстрировать великолепие нашего Двора. Это нелепая показуха, но Прима выказывает восторг и вежливо аплодирует после каждого выступления. Я следую ее примеру, хотя и осознаю, что мысли сейчас витают далеко отсюда. Мой взгляд слишком часто устремляется к фрейлине, сидящей напротив.

Она нацепила дружелюбную маску, но спрятать скуку за ней ей удается далеко не так искусно, как Приме. Касс более искренняя, более пылкая, и это необъяснимым образом приковывает мое внимание.

Мне редко доводилось встречать того, кто смотрел бы на мой Двор так, как она. Словно он сокровище, а она осознает, какая это привилегия — быть к нему причастной. По идее, Касс должна испытывать отвращение к темноте, как все те светорожденные, о которых мне рассказывал отец. Но в ее взгляде не было и тени брезгливости, когда она смотрела на гладь озера и впитывала отражение звезд. Лишь благоговение и то самое сияние, будто само солнце — или, по крайней мере, то, как я его себе представляю, — пылает у нее внутри.

В то же время меня раззадоривает ее необузданный, прямо-таки строптивый нрав. Мало кто осмеливается мне перечить. А она ни секунды не колебалась, когда заслонила собой Приму. Касс бесстрашна настолько, что это может стоить жизни. И вынужден признать, что она меня завораживает. Возможно, именно поэтому я не могу удержаться и начинаю разговор, заметив, как она отрешенно покачивает кубок в руке. Касс едва ли сделала пару глотков крепкого багрового напитка. Совсем не то, что Айнур и воины света чуть дальше за столом, чьи щеки уже раскраснелись.

— Вам не нравится нектар умбры?

Фрейлина слегка вздрагивает и резко поворачивается ко мне, словно она до этой секунды не замечала моего взгляда. Впрочем, Касс быстро берет себя в руки и дерзко приподнимает бровь.

— Меня учили с осторожностью относиться к напиткам, которые оставляют после себя жжение на пути к желудку. — Она многозначительно косится в сторону наших друзей, которые совсем расслабились, болтают заплетающимися языками и то и дело подливают себе еще.

Меня не тревожит, что их опьянение может обернуться проблемами. Как раз наоборот, оно, кажется, окончательно стирает ту невидимую границу, что разделяет тенерожденных и светорожденных. И все же критическое выражение лица Касс вызывает у меня усмешку. Но я поспешно прячу свое веселье, делая глоток из кубка.

— Хм. — Я с нескрываемым удовольствием изучаю ее лицо. — Иногда стоит отбросить осторожность и просто получать удовольствие.

Я прекрасно осознаю всю двусмысленность моего ответа, но мне нравится видеть, как ее дыхание перехватывает на долю секунды. Впрочем, эта упрямая фрейлина полна сюрпризов: в ее глазах вспыхивает дерзкий огонек.

— О, я люблю получать удовольствие долго и со вкусом, Принц Теней. — Улыбка, полная обещаний, скользит по ее губам.

Этот голос с хрипотцой застает меня врасплох. Он пронзает тело насквозь, заставляя тени внутри меня жадно шипеть. Мне с трудом удается подавить утробное рычание. И то, что Касс в этот момент доверительно подается вперед, а ее соблазнительные губы смыкаются вокруг ободка кубка, чтобы сделать глоток, абсолютно никак мне не помогает. До меня доносится аромат, который принадлежит исключительно ей одной. Распустившиеся цветы и что-то теплое, чему я никак не могу подобрать название.

— Просто при Дворе Дня предлагают … кое-что получше.

О, в этом я сильно сомневаюсь. Как сомневаюсь в том, что мы сейчас говорим о вине, которое, согласно нашим записям, при Дворе Дня добывают из цветочных лепестков. Я не могу сдержать многообещающую усмешку, которая сама собой касается уголков моих губ.