— В следующий раз я с радостью оставлю тебя здесь и пойду праздновать свою победу, прямо как ты вчера.

Мои зубы с щелчком смыкаются. Праздновать? Я через силу терпел нелепые отцовские торжества, в то время как Касс ни на секунду не выходила у меня из головы. Во мне не было и капли радости от собственной победы. Потому что победа над Касс — это не повод для веселья.

— Я не просил о помощи, — рычу я.

Касс издает безрадостный смешок.

— А мне показалось, что ты в ней отчаянно нуждался.

Все во мне замирает. Не потому, что слова Касс задевают мою гордость. А потому, что я впервые задаюсь вопросом, что именно она могла увидеть. Все это было лишь в моей голове. Игра моего собственного разума.

Или нет?

И все же сострадание, промелькнувшее секундой позже на ее лице, говорит об обратном. Я вижу извинение, готовое сорваться у Касс с языка, но на этот раз опережаю ее.

— Не вмешивайся в дела, которые тебя не касаются.

Я делаю угрожающий шаг вперед, пока ледяная паника несется по моим венам. Одна только мысль о том, что Касс может хоть что-то знать о моем детстве… о том, что делала Орхес… Мне кажется, туман душит меня. Медленно выдавливает воздух из легких. Ужасная теснота сковывает грудную клетку и затуманивает рассудок. Все, что я знаю: мне нужно выбраться отсюда. Убраться подальше, чтобы залечить шрамы, которые вскрыло это испытание. И что Касс — последний человек, который должен видеть меня таким слабым.

Так что даже хорошо, что она зло сверлит меня взглядом. Это лучше, чем сочувствие. И хорошо, что она толкает меня в грудь прежде, чем я подхожу слишком близко. Потому что я сам не знаю, что бы тогда сделал.

— Я и не собиралась вмешиваться. Я хотела помочь. Вытащить тебя из кошмаров, раз уж исход испытания уже был решен.

Мне не нужно спрашивать, кто из нас победил. Ее присутствие здесь — уже ответ. И меня это не удивляет. Касс смелая. Смелее, чем я, возможно, когда-либо буду. Будь все иначе, я бы поблагодарил ее за помощь, которой она мне не обязана, вместо того чтобы прятаться за высокомерной улыбкой.

— Такая мягкосердечная, принцесса? Тебе не следует забывать, зачем ты здесь. Твое сострадание лишь облегчит мне победу в финале Игр.

Ее лицо каменеет. Это именно то, чего я добивался, и в то же время этот взгляд заставляет меня мысленно сжать зубы. Но я не могу поддаться альтернативе. Тому утешению, что обещали ее прикосновения. Я больше не тот маленький мальчик. Попытка закрыть глаза на то, что происходит прямо у меня под носом, однажды уже привела меня к гибели. И я не совершу ту же ошибку дважды. Она моя соперница. Мой враг. Я не могу игнорировать это — как бы сильно мне ни хотелось поцелуем прогнать злость с ее губ, пока она сверлит меня презрительным взглядом.

— Не волнуйся, я прекрасно знаю, зачем я здесь. И я намерена держать амулет в руках, когда завтра покончу с тобой, Эстрелла.

Волна света вырывается из Касс, и я рефлекторно окутываю себя коконом теней. Но атака направлена не на меня. Она прорубает дорожку в густом тумане вокруг нас, и прежде чем я успеваю отреагировать, Касс, взмахнув юбками, разворачивается и уходит.

Я же не могу отвести от нее взгляд, пока вымученная улыбка угасает на моих губах.

— Я знаю, mi sol.

32 ГЛАВА

32 ГЛАВА

Касс

Странно, как то единственное, чего ты всегда желала, вдруг может стать абсолютно неважным, когда наконец происходит. Выходя из тумана, я едва замечаю толпу людей. Зрители придвинулись ближе, сгорая от нетерпения увидеть, что произошло. И на их лицах читается разочарование, граничащее с ужасом, когда вместо своего принца они видят меня. Но мне плевать. Точно так же, как и на торжествующую улыбку матери.

Я слышу лишь громкий стук собственного сердца, пока ярость все еще бурлит в венах. Ярость из-за высокомерия и холодности Нокса. Я поверить не могу в то, что он наговорил после того, как я вырвала его из когтей той самой твари, которая использовала мои собственные страхи против меня. И еще меньше я могу осмыслить то, что успела разглядеть в клубах тумана, прежде чем разрушила иллюзию.

Мой взгляд перемещается к королю Джаро и его супруге. К женщине, на чьем бесстрастном лице я еще совсем недавно видела оживление. Оживление при виде боли Нокса, пока он лежал перед ней на земле. Эта сцена разыгралась передо мной как жестокий спектакль. Словно тварь подключилась к страхам в голове Нокса и воспроизвела их с помощью марионеток из туманной дымки. Я знаю, что никогда не должна была этого видеть. Что я не имею права знать о самых темных минутах жизни Нокса. Но я не могу ничего изменить. И зная о действиях Орхес, магия во мне жаждет заставить ее заплатить.

Но мне нельзя этого делать, и меня почти разрывает изнутри, когда я прохожу мимо них, даже не меняясь в лице. Близость матери делает это внутреннее противоречие еще более невыносимым, когда она подходит ко мне и встречает одобрительным похлопыванием по плечу.