Это было совсем не то, в чем я собиралась признаться Ди, и эти слова удивляют меня саму. Потому что каждое из них — правда. Независимо от того, кто завтра победит в Играх. Независимо от тех непростительных вещей, что произошли между нами. Нокс принесет честь этому Двору. Своей верностью, добротой в сердце и искренним интересом к своему народу.

— Он не такой, как его отец, — мой шепот эхом повисает в тишине, которая воцаряется между мной и Ди. Я продолжаю сидеть с запрокинутой головой, потому что мне не хватает смелости встретиться с ней взглядом, хотя всего несколько часов назад я лицом к лицу столкнулась со своими самыми величайшими страхами. Это абсурдно. И все же глаза начинает щипать, когда я чувствую, как большой палец Ди нежно поглаживает тыльную сторону моей ладони.

— Я тоже это заметила. Принц Теней оказался не таким, как я его себе представляла.

В ее голосе снова звучит приглашение. Доброжелательность по отношению к человеку, который должен быть нашим врагом, и это позволяет мне говорить дальше. Но у меня не получается. Не узнав ее мнения по другому вопросу.

— Ты веришь, что он причастен к твоему отравлению?

Я заставляю себя опустить голову, когда Ди не отвечает сразу. Эта тишина взвинчивает мои нервы до предела. Заставляет сердце громко стучать в ушах, а во рту появляется вкус крови, пока мои зубы впиваются в нижнюю губу. Но в задумчивом выражении лица Ди нет ничего обвиняющего. И во мне теплится надежда. Надежда на то, что Ди освободит меня от вины, которая лежит на душе мертвым грузом. Надежда на то, что я не полностью ошиблась в Ноксе.

— Я думаю, что Король Теней и его жена сделали бы все, чтобы победить в этих Играх. И что Нокс, как и ты, не всегда в курсе того, что замышляют его родители, — Ди взвешивает каждое слово, но в ее глазах горит убежденность, которая возвращает кислород в мои легкие. Я и не заметила, как задержала дыхание, отчего глубокий вдох приносит еще больше облегчения. Свободы. И со следующим выдохом слова просто льются из меня:

— На Лунном пике кое-что произошло. Мы стали ближе. Ближе, чем следует.

Я морщусь — настолько плоско это звучит. Возможно, в одном Лоэлия была права: я говорю как наивная девчонка. Но Ди ободряюще сжимает мои пальцы, и я решаю просто говорить дальше, пока меня не покинула смелость.

— Это был всего один поцелуй. Порыв, вызванный адреналином. Но потом я Солея… — Убила. Я спотыкаюсь на этом слове, мне нужно взять себя в руки. Но поток, льющийся из меня, уже не остановить. — Он нашел меня. Смыл кровь с моей кожи и держал, когда я сама не могла даже стоять. И я хотела — нет, мне нужно было больше. Больше его самообладания. Его надежности. И больше того огня, который сжигает дотла все остальное.

Мой взгляд становится умоляющим, когда я наконец решаюсь снова поднять его на Ди. Он просит о том, чтобы она сдержала слово и не осудила меня, хотя я понимаю, как многого прошу. Но по ее обычно открытому лицу ничего нельзя прочесть. Появляется только маленькая складка между бровями, пока она изучает каждый миллиметр моего лица. Словно ищет что-то, о чем даже я сама не подозреваю.

На несколько секунд повисает тишина. Секунды, которые кажутся вечностью. А когда Ди наконец начинает говорить, из ее уст звучит то, чего я никак не ожидала.

— И что теперь?

— Теперь… — Он меня ненавидит. Потому что я солгала о том, кто я такая. Потому что мы снова и снова причиняем друг другу лишь боль. Потому что между нами все еще вспыхивает искра, стоит нам только столкнуться. — Теперь мы играем те роли, которые должны.

Эти слова кажутся фальшивыми на вкус, и на этот раз я замечаю, что именно мелькает в чертах Ди. Сочувствие.

Начиная этот разговор, я понятия не имела, что именно хочу услышать от Ди. Возможно, оправдание моим поступкам. Или просто ее прощение. Но когда она продолжает, я осознаю, что дело было вовсе не в этом.

— Мне так жаль, Касс.

— Почему?

— Потому что единственный мужчина, который коснулся твоего сердца, — это тот, кого ты должна забыть.

33 ГЛАВА

Нокс

Эта ночь — одна сплошная мука.

Стоит сновидениям потянуться ко мне, как я просыпаюсь в холодном поту, сжимая нож, что лежит под подушкой. И в каждую секунду, пока я не сплю и смотрю в потолок, меня преследуют золотые глаза, сверкающие презрением.

Это хорошо, если Касс меня ненавидит. Хорошо, если в последнем испытании она будет сражаться против меня со всей яростью, на какую способна. Так и должно быть — это естественный баланс наших миров. И все же эта мысль снова проворачивает кинжал в моей груди. Ведь осознание, что она может уехать, а я так больше и не увижу ее улыбку, — сущая пытка.

Но я терплю, пока тянутся часы, приближая неизбежное. Так же, как терплю воспоминания, что преследуют меня со времен тумана.