— Ну же, не будь такой неженкой, Кассия! Прояви хоть раз силу и доведи до конца то, что начала! — голос матери прерывает ход моих мыслей прежде, чем я нахожу ответ.

Я вяло поворачиваюсь к ней. Чувствую себя отвратительно. Но виной тому не бесчисленные порезы на теле, а тупая боль, которая затуманивает рассудок и камнем ложится на сердце. Даже сейчас мне требуется слишком много времени, чтобы разобраться в происходящем

Мать смотрит на меня с ехидной улыбкой. Это единственное, что я вижу сквозь окружающий ее фигуру туман. Она вцепилась в одну из уродливых рук на теле Солея, и когда я поднимаю взгляд, то едва узнаю своего друга в этом одноглазом монстре. Из его лица торчит кинжал, и меня начинает мутить. Это сделала я. Я сотворила это с Солеем.

— Или ты и правда хочешь оставить его так страдать? Ты не только трусливая, но еще и жестокая.

Мое сердце сжимается, пальцы зарываются в осколки костей. Нет, я не трусливая. И уж точно не жестокая! Я положила конец страданиям Солея. Я отправила его к предкам искрой собственного света и…

Дыхание перехватывает, когда воспоминания смутно возвращаются ко мне. Мы похоронили Солея. Я сама видела, как мой свет просочился в него. И я оплакивала его вместе с друзьями. Он не может быть здесь. Он не может быть монстром. Даже если страх этого так и не покинул мое сердце.

Страх.

Это словно кусочек головоломки, наконец-то вставший на место. Я слышу, как мать продолжает говорить, чувствую, как она вонзает свои пальцы в мои самые уязвимые места, но внезапно в мире появляется нечто большее, чем просто боль. Появляется туман, который окутывает нас, оставляя лишь небольшую поляну для спектакля моих кошмаров. И есть испытание, которое я должна пройти.

Кряхтя и постанывая, я поднимаюсь на ноги. Меня шатает, но презрение матери грозит снова придавить к земле. Но я заставляю себя не упускать из виду свою цель. Это Солей и мучительное знание того, через что ему пришлось пройти из-за меня.

Пошатываясь, иду к нему, пока голос матери пронзительным писком звенит в ушах:

— Они страдают из-за тебя! Страдают из-за твоей никчемности! И в конце концов они все покинут тебя, пока ты не останешься совсем одна. Совсем-совсем одна.

Трудно заглушить ее слова, ведь они отражают то, чего я боюсь в самой глубине души. Чем я заслужила дружбу, любовь и заботу, если приношу лишь беды? И что будет, когда Игры закончатся и ни Ди, ни остальные не будут обязаны оставаться со мной?

Я вырываю этот страх с корнем, останавливаясь перед Солеем и встречая его измученный взгляд. И не отворачиваюсь. Ни когда призываю искру своей магии, ни когда делаю глубокий вдох и признаюсь себе: это вне моего контроля. Каждый из моих друзей принимает собственные решения. Будут ли они поддерживать меня в этом деле, останутся ли после, простят ли меня, если я проиграю.

Это их выбор. Все, что я могу сделать, — это чтить каждую жертву.

— Спасибо тебе, мой друг. Ты всегда будешь жить в моем сердце, — голос срывается, пока я отпускаю искру в полет. Ее уносит ветер, которого я не чувствую, но, когда она угасает на лбу Солея, я на секунду вижу только его. Солея с его широкой улыбкой, способной озарить любой цикл, и с теплом в лазурных глазах, которое я запираю глубоко в сердце.

Затем он растворяется в тумане, а пронзительный визг заставляет меня повернуть голову к матери. Или к тому, что приняло облик королевы.

Клубы тумана все еще мешают как следует разглядеть ее. Но в этот раз я не отступаю. Даже когда она бросается на меня с искривленными пальцами и искаженным от ярости лицом.

Все, что я делаю, — остаюсь стоять на месте, пока с моих губ срывается одно-единственное слово:

— Нет.

Монстр застывает, его пальцы замирают всего в миллиметре от моего горла. Но вовсе не эта угроза заставляет мое сердце биться чаще. Это под силу лишь маминым глазам. Именно им мне приходится противостоять, даже если они выжигают меня изнутри.

— Я знаю, что никогда не была той дочерью, какую ты хотела бы видеть. Слишком дикая, слишком своенравная, слишком импульсивная. Возможно, ты даже какое-то время втайне желала, чтобы Ди оказалась настоящей Примой, чтобы ты могла вылепить из нее то, что тебе хочется.

Я с трудом сглатываю подступивший к горлу комок, пока монстр продолжает стоять неподвижно. Лишь его взгляд снова и снова мечется по моему лицу, словно в поисках чего-то. И я позволяю ему увидеть все. Сомнения, которые терзают меня. Боль, что таится внутри. Страх, от которого мне никогда не сбежать полностью.

Бесстрашных людей не существует. Если боги ищут это качество в своем избраннике, то я не соответствую их требованиям. Но я могу признать свой страх. Могу признать, что часть меня всегда останется маленькой девочкой, которая отчаянно хочет впечатлить свою маму. А другая часть — девушкой, бунтующей под гнетом своих обязанностей. Я разочарую мать. Так или иначе. Но я делала и всегда буду делать все, что в моих силах, и большего от меня никто не вправе требовать.