— Что случится, если они тебя выкупят и вернут обратно?

— В лучшем случае — убьют, — ответила она. Приторный запах страха в палате стал ещё гуще. — В худшем — пустят в оборот.

Брайан зажал рисунки под мышкой и вышел из палаты, при этом выражение его лица ни на йоту не изменилось, оставаясь всё таким же хмурым.

Мне казалось, я и так знаю ответ, но всё равно должна была спросить.

— Пустят в оборот? Это как?

— Им нужны подопытные.

Исследования над зомби. Ага, блядь, даже не сомневаюсь.

— Я прямо сейчас говорю тебе: я этого не допущу, — твёрдо заверила я её.

Хизер посмотрела на спринклер над своей головой, а затем снова перевела взгляд на меня.

— Чего бы это ни стоило? — спросила она тихим, но нереально пронзительным голосом. — Я не могу туда вернуться.

Я прекрасно понимала, о чём именно она меня просит. Я сама мельком зыркнула на спринклер, в котором, как я теперь допёрла, скорее всего, была спрятана камера или типа того.

— Чего бы это ни стоило, — пообещала я.

Чего бы, сука, мне это ни стоило. Вот дерьмо. Я уже достаточно долго проработала в морге, чтобы досконально изучить все уязвимые места человеческого тела, и была почти уверена, что знаю, как пришить кого-нибудь быстро и без шума. Но, блядь, смогу ли я убить человека, который мне на самом деле нравится? А ведь она мне действительно нравилась, несмотря ни на что.

Я снова посмотрела на неё:

— Почему ты ушла?

— Это довольно долгая история, — вздохнула она.

— А я никуда не тороплюсь.

Она попыталась приподнять руку, но её тут же осадили ремни фиксаторов. На её лице промелькнула смесь раздражения и смирения, после чего она продолжила:

— Поздно вечером в прошлую пятницу моего друга-зомби Гаррета вызвали на плановый осмотр, но он так и не вернулся. — Она выдохнула. — Я из тех, кто не любит оставлять такие вещи без внимания, поэтому рано утром в субботу пошла его искать. Я знала, куда именно он направился, так что это место показалось мне лучшей отправной точкой. Пробралась внутрь, даже сигнализацию не триггернула, вообще без проблем.

— Поначалу я думала, что увижу ровно то, что и ожидала — обычный медицинский пункт. Но там стоял газовый хроматограф-масс-спектрометр, микроскоп, вытяжной шкаф и куча другого оборудования, из-за чего всё это больше походило на какую-то лабораторию, — объясняла Хизер. — Я пробыла там от силы минуту, как вдруг услышала, что кто-то открывает ключом дверь, и сразу юркнула в боковую комнату. — Она замялась, и на её лице отразилось дикое омерзение, смешанное с яростью. — Комната оказалась не пустой. Там лежал Гаррет, привязанный ремнями к смотровому столу. Живой… и подвергнутый вивисекции, облепленный кучей мониторов и датчиков, со всякими трубками внутри. Его рот был наглухо заклеен армированным скотчем, и… — она сглотнула, — и этот взгляд его глаз. О господи.

Внутри меня вскипела лютая ярость, но я заставила себя промолчать.

— Дверь открылась, и у меня едва хватило времени, чтобы вжаться в пространство за дальним шкафом и молиться, чтобы этот хмырь не посмотрел в мою сторону, — продолжила она. — Вошёл мужик, взял немного крови и образцы тканей прямо из органов, поковырялся в мониторах, попутно изрыгая всякое дерьмо в адрес Гаррета — мол, ты тут застрял надолго, так что привыкай, сука. Сказал, что скоро вернётся за новой порцией образцов, и свалил.

— Иисусе, — выдохнула я.

— Вся эта картина пробудила во мне что-то такое, чего я никогда раньше не испытывала, — произнесла она, качнув головой. — Это было сильнее обычной злости. Какое-то ледяное, сфокусированное и пиздец какое жуткое чувство. Я пичкала Гаррета мозгами до тех пор, пока он, ну, не пришёл в себя достаточно, чтобы не сожрать меня саму с голодухи. Отключила его от датчиков, сняла ремни, а потом пошла искать того урода, который его резал. — Она замолчала, и её губы сжались. — К тому моменту я уже узнала его: это был Брент из отдела исследований и разработок. Но мне было глубоко насрать, что мы знакомы. — На её лице появилось какое-то затравленное выражение. — Я шла туда с чётким намерением его прикончить.

— Погоди. Брент Стюарт! — воскликнула я. Тот самый труп со съёмочной площадки. — Я так и знала, что в этой истории скрывается двойное дно.

Она сглотнула и кивнула:

— Я шла за ним, высматривая место, где всё можно было бы обставить как несчастный случай. Когда он зашёл на территорию школы и оказался позади трейлеров, я поняла, что лучшего момента не дождусь. Я со всей дури огрела его по башке доской-двушкой, а потом обрушила на него трубу от лесов, чтобы замаскировать удар.

— Отлично сработано, — признала я. — Это дело до сих пор официально проходит как несчастный случай.

Она подняла на меня глаза:

— Знаю. Довольно хладнокровно с моей стороны.

Я пожала плечами. Судить её я, блядь, точно не собиралась. Я бы, скорее всего, сотворила ровно то же самое, если бы какой-то гондон пытал моего друга.