В наших краях кино снимали далеко не впервые, но, насколько я знала, это был первый фильм про зомби, да и я сама впервые оказалась так близко к съемочному процессу. В последние годы Луизиану прозвали «Южным Голливудом» из-за стремительно развивающейся киноиндустрии. Фильмы и телешоу, которые снимались здесь, получали щедрые налоговые льготы и приносили огромную пользу местной экономике. Да и просто всегда было прикольно увидеть родные места на большом экране. Это почему-то заставляло местных жителей чувствовать себя частью чего-то по-настоящему важного.

Я достала с каталки простыню и обмотала несчастную, печально раскуроченную голову бедолаги. Несмотря на то что я ела мозги всего несколько часов назад, мне все равно пришлось приложить немалое усилие воли, чтобы не поддаться манящему аромату, не выковырять кусочек из трещин в черепе и не засунуть себе в рот. Пожалуй, это восприняли бы еще хуже, чем неуместный смех.

Почти десять месяцев работы санитаром морга и водителем фургона в офисе коронера округа Сент-Эдвардс, и я наконец почувствовала, что действительно понимаю, что делаю. Ровно столько же времени я была зомби, но у меня смутно зрело ощущение, что на то, чтобы полностью освоиться с этим образом жизни, у меня уйдет гораздо больше времени.

До того как прийти в себя в отделении неотложки после бурной ночи с алкоголем и таблетками, я была безработной неудачницей-наркоманкой из трущоб с «судимостью» и «брошенной школой» для полноты резюме. И пусть я довольно отчетливо помнила, как попала в жуткую автокатастрофу и получила страшные травмы, на мне не осталось ни единой царапины — как, впрочем, и ни единой нитки одежды. Меня дожидалась упаковка из шести банок с какой-то странной коричневой жижей и анонимная записка о том, что в офисе коронера меня ждет работа, а в случае отказа — тюремный срок. Лишь через несколько недель до меня дошла горькая правда: мало того что я сгнию и развалюсь на куски, если не буду есть мозги, так еще и не обратись я в зомби в ночь аварии, я бы скончалась на месте от гремучей смеси передозировки и травм.

И хотя на работу к коронеру я устроилась исключительно потому, что это было лучше тюрьмы, я быстро вошла во вкус. И дело было не только в том, что здесь я имела легкий доступ к необходимым мне мозгам. Работа оказалась интересной, сложной, но не занудной, да и платили тут больше, чем на любой другой моей работе. Вообще когда-либо. Плюс ко всему, коллеги у меня были просто охуенные.

С помощью Деррела я запихала покойника в мешок для трупов и водрузила на каталку. Когда я затащила его в фургон и захлопнула двери, то решила потратить несколько минут, чтобы еще немного поглазеть на киношную суету. Какого черта. Не каждый день выпадает шанс увидеть подобное.

Я заперла фургон и перешла улицу, чтобы получше разглядеть, как зомби-каскадер репетирует падение из окна третьего этажа на воздушную подушку внизу. Чуть дальше по улице несколько актеров массовки в образе зомби терзали актера в полицейской форме, а затем отходили назад и начинали все заново, раз за разом. Надо же как-то отточить для камеры все эти тонкости поведения шаркающей орды.

Я улыбнулась и покачала головой. После своего обращения я посмотрела несколько фильмов и сериалов про зомби, но особой любви к ним не питала — в большинстве своем они рассказывали о том, как сбежать от безмозглых тварей или как их поэффективнее убить. Излишне говорить, что проникнуться подобным сюжетом мне было тяжеловато.

У обочины притормозил белый фургон с надписью «Midnight Productions». Из пассажирской двери выбрался чересчур бодрый рыжий парень в ярко-синем спортивном костюме, держа в руках планшет с бумагами и пластиковый пакет из супермаркета. Он свистнул в свисток, после чего принялся выкрикивать имена и раздавать протеиновые батончики в белых обертках актерам массовки, которые повылазили отовсюду, словно грибы после дождя. Перекличка и галочки в планшете. Должно быть, какой-нибудь мелкий шрифт в контракте обязывал киношников обеспечивать людей утренним перекусом или какими-нибудь злаковыми батончиками.

«Черт, может, мне тоже поголодать пару дней и наняться в массовку?» — весело подумала я. И неважно, что к тому моменту, когда я начну разваливаться на куски и стану похожа на зомби, голод будет настолько диким, что я проломлю череп первому встречному, лишь бы дорваться до вожделенных мо-о-озгов. Вот это было бы реалистичное кино.

Всего несколько месяцев назад я узнала, что настоящим зомби тебя делает паразит, и для выживания этому паразиту необходим мозг. Помимо собственного выживания, он использует мозги для того, чтобы поддерживать своего носителя вроде меня в идеальной физической форме — сильным и здоровым, обеспечивая себе образцовое жилище. Без достаточного количества нужной ему пищи (человеческого мозга и содержащихся в нем прионов) базовый инстинкт берет верх: паразит начинает расщеплять и поглощать ткани самого хозяина, что внешне очень напоминает трупное гниение. Голодный зомби выглядит и ведет себя как стереотипный монстр и пойдет на все ради порции мозгов.

Голодный зомби — готовый актер для массовки, только со Смертельно Скверным Характером.