— Это не входит в сумму кредита, — произнёс он. — Потрать на самое необходимое — одежду и прочее. И не вздумай спорить. Я выплачиваю небольшие пособия многим из тех, кто пострадал от этого наводнения.

Надо быть круглой дурой, чтобы спорить из-за безвозмездного подарка наличными. Вся гордость, которая могла бы заставить меня отказаться, была уничтожена к ебеням вместе с моим домом. Но когда я заглянула внутрь конверта, у меня всё равно всё ёкнуло от удивления — там лежало где-то штуки две баксов.

Вскинув глаза, я иронично выгнула бровь:

— Буду считать это ретроактивной платой за ту помощь, которую я оказала тебе за последнюю неделю.

Уголки его губ дёрнулись:

— Идёт. Но, пожалуйста, не рассчитывай, что тебе всегда будут платить по такому тарифу.

На этой ноте он проводил меня до дверей, вежливо запечатлел лёгкий поцелуй на моей щеке и отправил восвояси — восстанавливать мою жизнь из руин.

Глава 27

Глава 27

— Ты уверена, что это вообще хорошая затея? — проворчал мой отец. Он заглянул в духовку, разглядывая изысканные закуски-канапе, которые я с особой тщательностью выбирала в отделе заморозки местного оптового гипермаркета.

— Ни капли! — бодро отозвалась я. Я вывалила пачку чипсов в огромную миску и водрузила её на стол к остальной жратве. — Но я рассудила так: пускай люди посмотрят на наш дом, пока он ещё выглядит прилично, а после этого мы больше никогда ни одного человека сюда не пустим.

Он издал звук, пиздец как похожий на смешок, и ткнул вилкой в одну из закусок:

— Ну, тут ты правы, пожалуй. Пускай перебесятся.

— Или мы могли бы попытаться и дальше содержать дом в приличном виде, — ухмыльнулась я. — Вот это был бы реальный фокус.

— Ну это ты уже совсем бредишь, — отрезал он, закрывая духовку.

Прошло шесть недель с моего разговора с Пьетро и две недели с тех пор, как мы с отцом переехали в наше новое жильё с «незначительными косметическими дефектами». Нам достался вполне приличный модульный дом с двумя спальнями, на задней стороне которого красовалась наспех залатанная обшивка. Конечно, по прочности он уступал домам стандартной постройки, но смонтировали его на совесть, да и переднее крыльцо к нему присобачили просто отличное. Как только я расплачусь с Пьетро — лет эдак через десять — и, дай бог, раздобуду ещё денег, мы поменяем этот сайдинг, но сейчас мне было глубоко насрать. Косяк был сзади, так что увидеть его могли только те люди, которым здесь рады и которым на это плевать.

И вот теперь мы, блядь, закатили настоящее новоселье. Я проверила, подключена ли кега с пивом для живых людей и достаточно ли выставлено безалкогольных напитков. Мой паразит считал алкоголь чистым токсином и безжалостно сжигал драгоценные мозги, чтобы очистить от него организм — в итоге переводишь дефицитный продукт, а кайфа и опьянения вообще ноль.

Пока я проверяла, не завалялось ли у нас ещё больших мисок, зазвонил телефон. Я выудила его из кармана и глянула на экран. Номер был незнакомый, но трубку я всё равно подняла.

— Алло, Энджел. Это Аристон Никас.

— Здравствуйте, доктор Никас! — радостно выдала я. — Как поживаете?

За последние шесть недель я была в лаборатории всего один раз, но он разрешил мне помочь с ежемесячным осмотром отрезанных голов и сменой питательной среды в их чанах. Полнейшая тухлятина и мерзость, я была в чистом восторге от каждой секунды этого процесса.

— Хорошо. Всё идёт хорошо, — ответил он. — Я, э-э, хотел поблагодарить за приглашение и сказать, что, к сожалению, приехать не смогу.

— Очень жаль, — совершенно искренне выдохнула я, — но я всё понимаю.

— Да, я плохо переношу толпу, — подтвердил он, — так что лучше увидимся в лаборатории. Хорошего тебе вечера и до скорого.

— Договорились, доктор Никас, — ответила я. На моём лице сама собой расплылась улыбка. Мне реально очень нравился доктор Никас, и мысль о том, что он не поленился набрать меня лично, чертовски грела мою глупую маленькую душу.

Стоило мне повесить трубку, как от двери донёсся голос Маркуса:

— Есть кто дома?

— В столовой! — гаркнула я в ответ. В моём доме была, сука, целая столовая. Охренеть, да? Конечно, это жильё никто бы в жизни не перепутал с особняками Пьетро, но меня всё равно распирало от приятной гордости.

Нагруженный пакетами из супермаркета, Маркус зашёл в столовую. Всего несколько дней назад с него наконец-то сняли гипс, так что ему больше не приходилось притворяться калекой со «сломанной» ногой, которая теперь официально «затянулась». Эти недели были для бедняги чистой пыткой, а уж работа с бумажками в офисе стала отдельным кругом ада.

— Вечер добрый, мистер Кроуфорд, — вежливо бросил Маркус моему папаше, прямо перед тем как я закинула руки ему на шею и наградила его очень сочным поцелуем.