Когда я вернулась в гостиную, внутри внезапно запорхали лёгкие бабочки. Я огляделась и с удивлением и радостью заметила Филиппа. Он скромно стоял у самой двери, лениво сканируя взглядом оставшихся гостей. Выглядел он в разы лучше, чем в нашу последнюю встречу — в тот самый день, когда всё пошло по пизде. Очевидно, доктор Никас проделал титаническую работу, чтобы починить его организм и взять под контроль повреждения паразита.

Я подошла к нему, расплывшись в улыбке:

— Ты всё-таки пришёл, — тихо сказала я.

Он улыбнулся в ответ:

— Пришёл. — Он ещё раз окинул взглядом комнату, а затем посмотрел на меня. — Выйдем на пару слов?

— Да без базара, — согласилась я. Бросив быстрый взгляд по сторонам, чтобы убедиться, что на празднике всё ровно, я пошла за ним на переднее крыльцо. Ночь была тёплой, но не удушающей. Над деревьями висела почти полная луна, а с заднего двора доносились приглушённый смех и обрывки разговоров. Вокруг жужжали комары, но к зомби-крови у них интереса не водилось, так что нас они не трогали.

Филипп прошёл в самый дальний конец крыльца и только тогда развернулся ко мне лицом.

— Столько времени прошло, — произнёс он. — Мне надо было найти способ прийти и поговорить с тобой раньше. Мне потребовалось время, чтобы уложить всё это в голове — все те вещи, что я творил, пока сидел под прикрытием. — Его глаза впились в мои. — И я уложил. Я знаю, что делал то, что был должен, и… и что это стоило того. — Он выдохнул. — Но я не жду, что ты будешь смотреть на это так же, учитывая, как всё коснулось тебя. Всё, что я могу — это попросить прощения за то, что причинил тебе боль. И сказать спасибо за всё, что ты для меня сделала.

Я аккуратно коснулась его руки:

— Всё нормально, — ответила я. — В смысле, когда я узнала, что ты был под прикрытием, я смогла отмотать назад и понять: ты реально делал всё возможное, чтобы меня не сломали ещё сильнее. — Я ухмыльнулась. — Быть твоей зомби-мамашей было пиздец как непросто, но я дико рада, что ты поправляешься.

— Мне действительно лучше, — подтвердил он. — Доктор Никас творит чудеса. Меня всё ещё временами кроет болью, но уже не постоянно, как раньше, и до пика она не доходит. — В его глазах на миг промелькнул отголосок пережитого ада, и моё сердце сочувственно сжалось от понимания того, через что этому парню пришлось пройти. — Мне даже удалось прилично сократить объёмы потребления лишних мозгов. — Он мотнул головой. — Мои первые полгода в шкуре зомби были сущим кошмаром на всех уровнях.

— Я знаю, — насупилась я, чувствуя, как закипает злость. — Меня это пиздец как бесит. Всё вообще не должно было так повернуться.

Но Филипп снова качнул головой:

— Дело не только в том, что со мной сотворила Чэриш. Самым жёстким откровением стало то, как со мной обращались в «Сейбертоне» — как с куском второсортного дерьма. Это конкретно открыло мне глаза. Я в один миг превратился из классного специалиста и уважаемого члена команды в… в существо третьего сорта. Ценность которого ниже, чем у обычного человека.

Меня невольно передёрнуло. Весь последний год я только и делала, что зубами выгрызала себе путь наверх из этого самого статуса «второго сорта», расшибаясь в лепёшку, чтобы перевернуть свою жизнь и стать хоть кем-то. И при всём этом на свете до сих пор оставались люди, способные видеть во мне лишь недочеловека. Вот именно для этого, блядь, и должна была существовать зомби-мафия Пьетро. Я была далеко не всегда согласна с их методами, но без этой структуры или чего-то подобного мы все оставались один на один с миром, просто дожидаясь, пока нас либо пустят в расход, либо используют как мясо.

— Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти, — сказала я ему.

Он коротко кивнул:

— Само собой, вся эта херня с моей нестабильностью только подчёркивала мою дефектность, но было дико паршиво наблюдать, как меняется отношение людей, хотя сам я внутри вообще ни разу не изменился.

Я грустно ему улыбнулась:

— Я рада, что ты больше не шпионишь на этой грёбаной площадке.

— Я тоже, — отозвался он. — Походу, мне стоит объявить благодарность доктор Чэриш — и за то, что она изначально меня покалечила, и за то, что так смачно подгадила мне в наш последний день. — Его лицо перекосилось в усмешке. — Оставайся я, ну… нормальным, я бы проторчал в «Сейбертоне» гораздо дольше. И, если говорить чисто обо мне, я пиздец как рад, что этого не случилось.

Я наморщила лоб:

— Ты рад, что ты не нормальный?

Филипп тихонько прыснул:

— А, да нет. Я рад, что больше не с ними. — Он иронично ухмыльнулся. — А так-то против статуса «нормального» зомби я бы вообще ничего не имел.

— А, ну да. Логично, — ухмыльнулась я, мысленно обозвав себя тупицей за недоходчивость. Я наклонила голову, разглядывая его. — Знаешь, звучит, наверное, дико, но если уж кому и суждено было сделать из тебя зомби — я рада, что это была именно я.

Его улыбка стала ещё шире:

— Я тоже рад, что это была ты. Ты крутая. — С этими словами он нагнулся и подобрал довольно большую плоскую картонную коробку, которая стояла, прислонённая к стене. — Держи, это тебе.