— Может, для начала стоит выяснить, что это будут за условия, прежде чем сразу забивать на этот вариант? — резонно возразил Брайан. По крайней мере, он не стал отрицать, что эти самые «обязательства» стопроцентно будут иметь место. — От разговора с ним корона не упадёт. Ты ведь не обязана сразу со всем соглашаться.

— О, я с ним поговорю. У меня ведь и выбора-то особо нет, разве не так? — Я мотнула головой. — Это и бесит сильнее всего. У меня нет выбора. Кто ещё, блядь, выдаст мне или моему отцу кредит на покупку хотя бы паршивого б/у трейлера под проценты, которые не будут откровенно бандитскими?

— Я понимаю, о чём ты, — выдохнул Брайан, — но альтернатива — вообще остаться без каких-либо ресурсов — была бы намного хуже. И да, я знаю, что лицо я заинтересованное. — Он слегка мне улыбнулся.

— Знаю, знаю, — ответила я, сморщив нос. — Мне вообще повезло, что у меня есть такой вариант. Не обращай внимания, я просто туплю. — Мне действительно повезло, я это понимала. Как вообще обычные люди без кредитной истории, залога или других вариантов умудряются отстраиваться заново после катастроф?

— Ты не тупишь, — возразил он. — Просто опасаешься с открытыми глазами лезть в ловушку. Я это прекрасно понимаю.

— Точно, — согласилась я. — Я уже проворачивала подобные финты, и весёлого там было мало. — Например, когда я обменяла себя на отца и оказалась одной из лабораторных крыс доктора Чэриш. Я ни на секунду не жалела, что сделала это ради него, но, блядь, весело мне тогда точно не было.

Брайан тихонько кашлянул:

— Я должен перед тобой извиниться.

Я нахмурилась и покосилась на него:

— Это ещё за что?

Он продолжал следить за дорогой:

— За то, что случилось с тобой из-за Кристи Чэриш… и Маккинни. Я просмотрел Маккинни и не сразу понял, что под этим именем скрывался Уильям Рук — оперативник, работавший в то время на «Сейбертон». — Его пальцы на мгновение крепче сжали руль. — Чэриш наняла его, даже близко не подозревая, кто он такой, — продолжил Брайан. — Маккинни выудил всю нужную инфу и свёл её с «Сейбертоном». Ну а дальше всё покатилось по накатанной.

Я переварила эту информацию и покачала головой:

— Чэриш в любом случае нашла бы способ наебать Пьетро. Ты не можешь винить во всём себя.

— Я не зацикливаюсь на этом, но уж точно, сука, не забыл, — жёстко отрезал Брайан; на его челюсти заходили желваки. — Рук был хорош, чертовски хорош в своём деле. — Со вздохом он качнул половиной головы: — Раскрой я его хоть чуем раньше, это спасло бы кучу жизней и уж точно уберегло бы тебя от того пиздеца. Может, даже прикрыли бы Чэриш до того, как она слила «Сейбертону» слишком много компромата. — Он мельком скосился в мою сторону: — Впрочем, сейчас это уже пустая болтовня. Я плохо за ней следил. С тех пор я закрутил гайки по полной программе.

— Вся эта шпионская корпоративная херня — полный вынос мозга, — заметила я. — Взять хотя бы ту бодягу с Филиппом.

Брайан коротко кивнул:

— На его долю выпало немало дерьма, но он обеспечил нам колоссальное преимущество.

— Базара нет, — согласилась я. — Но, эм… Пьетро заикнулся об одной вещи, о которой я теперь постоянно думаю: Филипп ведь уже сидел под прикрытием в «Сейбертоне» ещё до того, как меня похитили, верно?

Походу, Брайан сразу прочухал, к чему я клоню.

— Хочешь знать, какого хера Пьетро оставил тебя гнить в той лаборатории, если был в курсе происходящего?

Я выдавила натянутую улыбочку:

— Ну, типа того.

— Если коротко, он ни хрена не знал, — отрезал Брайан. Я одарила его скептическим взглядом, и он продолжил: — Филипп умудрился вписаться в списки добровольцев для проекта Чэриш с помощью какого-то хитрожопого трюка и успел скинуть нам лишь одно крайне куцее сообщение об этом перед тем, как его уволокли на ту фабрику. А уже на месте у него не было ни единого шанса передать весточку с деталями или координатами. — Он повернулся ко мне: — Энджел, даю тебе в этом своё слово.

Я замялась, а затем медленно кивнула. Я верила, что Брайан говорит мне правду — по крайней мере, ту её часть, которую знал сам.

— Ладно.

Оставшуюся часть дороги я ехала молча. Мне казалось, я понимала, насколько высоки ставки для Пьетро и вообще для всех зомби, но реальность оказалась куда масштабнее, чем я могла себе вообразить. Это была не просто местечковая война Пьетро против «Сейбертона». Безопасность каждого мертвеца, наша возможность жить относительно нормальной жизнью и не выделяться в обычном обществе зависели исключительно от умения хранить свои секреты и первыми совершать прорывы — будь то искусственные мозги или способы модификации паразита. Пьетро приходилось быть безжалостным ублюдком по вполне конкретной причине, и теперь я действительно это понимала.

Так что, возможно, мне действительно пришло время отпустить часть своих обид. Даже если я теоретически смогу прокоптить небо ещё пару сотен лет, жизнь всё равно, сука, слишком коротка, чтобы тратить её на сожаления или старую злость. Наверное, в этом и заключается зрелость — в понимании того, что даже самое лютое говно в итоге делает тебя тем, кто ты есть.