— Сюда, доктор Чэриш.

Через пару секунд он зашёл в комнату, крепко удерживая её за предплечье. Провожая их взглядом, я заметила, что её руки за спиной уже были туго стянуты пластиковыми хомутами. Я даже не пыталась скрывать, что с откровенным злорадством наблюдаю за её позорным конвоированием. Да что там, этого не скрывал вообще никто в комнате, включая Филиппа.

На полпути к выходу она начала брыкаться и попыталась вырваться из хватки Брайана.

— Нет. Нет! Это неправильно!

Брайан заметно усилил хватку, его пальцы буквально впились в её руку.

— Либо ты идёшь сама, либо я тебя тащу волоком.

Она издала короткий вскрик:

— Мне же больно, — прошептала она, снова спотыкаясь на ходу. — Ари не приказывал делать мне больно.

— Ему и не требовалось, — последовал его абсолютно хладнокровный ответ, после чего они вышли. Через несколько секунд внешняя дверь здания с грохотом захлопнулась.

— Поделом этой суке, — буркнула я под нос.

Филипп издал тихий звук. Приподнявшись на одном локте, я заглянула ему в лицо:

— Тебе хоть немного лучше? — тихо спросила я.

— Голова кружится… пиздец как, прямо внезапно накатило, — ответил он, и его голос сейчас определённо звучал чище, чем раньше.

— Доктор Никас? — позвала я.

Он переступил порог комнаты, и я знатно прихуела, заметив, каким несчастным и раздавленным он выглядел. До меня со смешком допёрло: а ведь доктор Чэриш ему нравилась. Ну, по крайней мере, до сегодняшнего дня точно.

Мне было тяжело уложить в голове, что этот добрый и мягкий доктор Никас вообще нашёл хоть что-то привлекательное в этой стерве, но между ними явно что-то было. Он ведь сам назвал её гениальной. Наверное, в этом всё и дело?

Расправив плечи, он подошёл к матрасу Филиппа и присел на корточки:

— Что такое?

— Говорит, у него внезапно дико закружилась голова, — доложила я.

Доктор Никас проверил капельницу и показатели на мониторах, после чего заглянул Филиппу в глаза.

— Если не считать этого головокружения, в общем и целом тебе лучше или хуже?

— Мыслить стал чётче. И боль вроде немного утихает, — выдавил Филипп. — Тяжело сказать наверняка, но, походу, уже не так адски ломит.

— Все твои показатели в норме, — подбодрил его доктор Никас с тёплой улыбкой. — Я немного замедлю капельницу, плюс ввёл тебе лёгкое успокоительное. Если сможешь уснуть — спи. Потребуется ещё пара часов, прежде чем ты вернёшься к своему обычному уровню стабильности.

На губах Филиппа промелькнуло подобие благодарной улыбки:

— Я более чем готов вырубиться. Спасибо, что прикрыли мою задницу. — Он сделал глубокий вдох. — Простите меня, доктор Никас. За весь этот цирк. Два дня назад «Сейбертон» полностью перекрыл мне каналы со свежими мозгами… как и Тиму с Роландом. Нам подсовывали только их новую искусственную херню. Жрать её я не стал, побоялся, — признался он. — Я подчистил все припасы, что вы мне оставили, а потом начал просто подыхать с голоду. Надо было подать сигнал… но я уже хреново соображал от дички и запаниковал.

— Всё в порядке, это объяснимо, — успокоил его доктор Никас. — Теперь мы о тебе позаботимся как надо. Мне искренне жаль, что ты не получил то, за чем приходил сюда прошлой ночью. — Он коротко сжал плечо Филиппа, а затем перевёл взгляд на меня: — Энджел, мы можем поговорить наедине пару минут?

Я опустила взгляд на Филиппа. Уголок его рта всё ещё мелко подёргивался, но общие конвульсии прекратились, и парень выглядел почти умиротворённым. Я прислушалась к своей зомби-материнской интуиции — та была полностью согласна и больше не требовала, чтобы я сидела над ним как наседка. Кивнув доктору Никасу, я натянула одеяло на плечи Филиппа, поднялась и пошла следом за учёным по коридору. В итоге мы зашли в его небольшой кабинет.

Он прикрыл за нами дверь и уже открыл было рот, чтобы начать говорить, но я его опередила.

— Какого хера вы, ребята, не прикрыли эти эксперименты, которые мутил «Сейбертон»? — спросила я, сердито насупившись. — Те люди из массовки ни разу не подписывались быть подопытными крысами. Эта их хренотень с временным превращением в зомби конкретно поломала им организмы! Из-за этого говна женщина вообще-то умерла!

Он тяжело и глухо вздохнул.

— Мы как раз работали над этим, Энджел. В этом и заключалась одна из главных причин, почему Филипп сидел у них под прикрытием.

Я прищурилась:

— Работали над этим? Серьёзно?

Доктор Никас мне нравился, но это не значило, что я спущу ему это с рук.

— Со стороны это выглядело скорее так, будто Филипп сидел под прикрытием чисто для того, чтобы пиздить их результаты и сливать вашей конторе.

Доктор Никас выдохнул и потёр глаза ладонью: