— Да, но часть того, что он нам передавал, содержала детали, которые, как мы надеялись, помогут нам подорвать всю их операцию целиком, а не только этот отдельный сегмент. — Он опустил руку, и на его лице отразилась неподдельная боль. — Эти исследования всё равно бы проводились, хотел я того или нет. Отказаться от использования данных по каким-то ложным моральным соображениям и оставить их исключительно «Сейбертону» было бы… безответственно.

Я на пару секунд замолчала. Тихое тиканье настенных часов, казалось, гулким эхом разносилось по кабинету, пока я пыталась уложить всё это в голове в какую-то понятную мне схему.

— И как, помогло? — тихо спросила я наконец. — Эти данные… они стоили того?

Он серьёзно и мрачно кивнул:

— Каждая крупица информации, каждый образец — всё идёт в дело. Теперь я знаю, в каком направлении они двигают свои исследования, и уже запустил проекты, основанные на этих данных и призванные им противостоять. Это бесценно. — Но затем он покачал форменной головой, внезапно выглядя смертельно уставшим. — Стоило ли это смерти Бренды Барнс? Нет. Она была ни в чём не повинным человеком.

Доктор Никас знал имя погибшей в ходе тех жутких экспериментов девушки. Это, вместе со всем остальным, окончательно убедило меня в том, что ему реально не насрать. Я шумно выдохнула:

— Думаю, сегодняшний срыв Филиппа в любом случае помножил этот проект на ноль. Ну, по крайней мере, на какое-то время.

Слабая ухмылка тронула его губы:

— Да. Совсем не так, как я планировал его вытаскивать, но карты мы им спутали знатно. — Его глаза впились в мои. — Ему сейчас нужен серьёзный уход. На днях в главной лаборатории ты была так любезна, что сдала небольшой образец крови, — произнёс он. — Ты не согласишься пожертвовать целую пинту? Это может стать критически важным для разработки более эффективного стабилизатора для Филиппа.

Образцы моей крови у него и так уже имелись, так что я не видела особого вреда в том, чтобы нацедить ещё.

— Без проблем.

— Я пока не уверен на сто процентов, что это сработает, — честно предупредил он, — но мне бы хотелось иметь её под рукой, пока я разбираюсь с его болячками.

— Если есть хоть малейший шанс, что это поможет Филиппу, я в деле, — ответила я, а затем насупилась: — А что насчёт тех двоих, которых Филипп обратил? Тим Белл и Роланд Вестфелд.

Он выдохнул:

— У меня ещё не было возможности до конца разобраться в природе их состояния, — пояснил он. — То, как их заразили… это было извращением, и я пока не знаю, можно ли исправить этот ущерб или хотя бы стабилизировать их. — Его лоб прорезала глубокая складка. — К тому же они люди «Сейбертона».

— Они стояли и пялились, пока меня обыскивали догола, — тихо произнесла я, отвернувшись к окну. — Может, это делает меня конченой тварью, но сочувствия к этим мудакам у меня сейчас как-то не густо. — Я вздохнула и снова посмотрела на него: — Но за Филиппа я реально надеюсь, что вы сможете сделать что-то дельное.

Доктор Никас медленно кивнул:

— До того как этих двоих так криворуко обратили, их отношение к зомби, скорее всего, мало чем отличалось от мнения доктор Чэриш: полезный в быту второй сорт. — Его губы сжались, и он качнул головой. — Пьетро примет окончательное решение о том, что с ними делать, опираясь на моё заключение. Что касается Филиппа — да, я смогу помочь ему хотя бы избавиться от постоянной боли и приглушить этот неестественный голод. Со временем, возможно, я найду способ полностью восстановить его паразита. Твоя кровь в этом поможет.

Я обмозговала всё это в тишине. Эти двое парней были конкретно поломаны. Похоже, они не испытывали таких диких мучений, как Филипп, но были абсолютно нестабильными и кидались на людей как бешеные собаки. Я прекрасно понимала, насколько опасно оставлять этих ребят на воле с такими всратыми паразитами. К счастью, судя по всему, они сами больше никого обратить не успели. Может, их паразит был слишком дефектным, чтобы размножаться. Но разве пускать их в расход только за то, что они «слишком повреждены» — это не то же самое отношение к ним как ко второму сорту и недочеловекам?

Простых ответов тут точно не было, это уж сука факт.

Я запустила пятерню в волосы, а затем в упор посмотрела на доктора Никаса, наморщив лоб:

— А почему Филипп вообще успокоился, когда я его укусила?

На этот раз настала его очередь взять паузу и помолчать.

— Технически, — наконец произнёс он, — он не должен был этого делать.

Это запутало меня ещё сильнее:

— Это ещё что, блядь, значит? Я сама без понятия, на кой хрен это сделала. Просто почувствовала… что так надо.

Доктор Никас набрал в лёгкие воздуха, замялся, а затем просто качнул головой и развёл руками:

— Это особенность, которая вообще не должна проявляться у молодого зомби.

Я уставилась на него так твёрдо, как только могла:

— И что, сука, это значит?

Он встретил мой взгляд одним из тех своих фирменных леденящих умудрённых взоров, какими меня периодически одаривал Пьетро.