Один из сотрудников Маршалла Граффа подвез Саймона к служебному входу. Тот выскочил у мусорных контейнеров и незамеченным вошел внутрь. В восемь пятьдесят пять он вместе с Рэймондом и Кейси вошел в зал, сел за стол защиты и постарался не замечать толпу, которая на него глазела.

Ровно в девять судья Шьям заняла место и пожелала всем доброго утра. Произнесла обычную речь о порядке процесса и правилах поведения в своем зале. В общих чертах объяснила, как будет идти суд, и предположила, что они закончат к концу недели, хотя спешки нет. Сообщила публике, что жюри уже отобрано, и велела приставам привести присяжных. Те вошли, некоторые довольно робко, и заняли пронумерованные места.

Судья Шьям кивнула Коре Кук. Та поднялась и уверенно направилась к трибуне перед присяжными. В гардеробе Коры не нашлось бы ни одной вещи, которую можно назвать консервативной, но в сплошном черном она все равно выглядела впечатляюще. Каблуки сегодня были чуть ниже, юбка чуть свободнее, однако фигуру Кора сохраняла отличную и умела ее показать. Присяжные рассматривали ее, пока она улыбалась и здоровалась. Затем началось подобострастное вступление с многократными благодарностями за гражданскую службу и прочим.

Саймон написал на желтом блокноте: «Как будто у них есть выбор???»

Довольно быстро Кора перешла к сути.

— Это дело об убийстве, совершенном из жадности.

Она произнесла слова торжественно и с хорошей драматической подачей. Саймон почти физически чувствовал, как взгляды присяжных сверлят его. Он не поднял головы.

— В марте прошлого года в городе Бракстон, в горах Блу-Ридж, милая женщина по имени Элеанор Барнетт, вдова без детей, записалась на прием к адвокату по имени Саймон Лэтч, обвиняемому.

Кора выдержала театральную паузу и указала на Саймона пальцем. Он серьезно кивнул в ответ, словно хотел сказать: Да, это я, но человека вы выбрали не того.

— Мисс Барнетт было восемьдесят пять лет, и она хотела составить новое завещание. Обвиняемый восемнадцать лет работал адвокатом в Бракстоне, был хорошо известен и подготовил множество простых недорогих завещаний. Встреча состоялась, как и было назначено, десятого марта в его офисе на Мейн-стрит. В какой-то момент первой беседы обвиняемый решил, что простого завещания для мисс Барнетт недостаточно — во всяком случае, по его мнению. Она была не обычной клиенткой. Она сообщила, что владеет активами на миллионы долларов и не имеет долгов. Утверждала, что у нее есть акции Coca-Cola и Wal-Mart и несколько миллионов долларов наличными в банке Атланты. Тут в дело вмешалась жадность, и обвиняемый избрал другой путь. Предыдущие двенадцать лет каждое завещание в его офисе печатала секретарь Матильда Кларк. Это довольно рутинная юридическая работа. Но по какой-то причине обвиняемый не позволил мисс Кларк подготовить это завещание, а напечатал его сам и ничего не сказал секретарю. С этого момента у обвиняемого появился план: втереться в доверие к мисс Барнетт и получить как можно больше ее денег.

Саймон записал: «Пока неплохо. В основном по делу, факты верные. Тогда чего я уже вспотел?»

Рэймонд предупреждал: большинство прокуроров стараются обезличить свою мишень, называя человека только «обвиняемым». Кора действовала точно по учебнику.

— К сожалению, этот план закончился отравлением и смертью мисс Барнетт. — Ради новой порции драматизма она снова указала на него. — Дамы и господа присяжные, мисс Барнетт погибла от руки собственного адвоката — вот этого обвиняемого, который сидит здесь.

Затем Кора совершила безобидную ошибку, заговорив о завещании, которое обвиняемый подготовил и напечатал лично. На несколько минут она потеряла присяжных, пытаясь объяснить устройство нескольких трастов. Саймон наблюдал и видел: они либо запутались, либо заскучали.

Мысли поплыли прочь. Быть названным убийцей и оказаться под судом было бы кошмаром даже для виновного. Ужас заключался в возможном наказании: смертельная инъекция или десятилетия тюрьмы. Для невиновного же весь спектакль выглядел невыносимо и нереально. Саймон продолжал убеждать себя, что на самом деле ничего этого не происходит; в какой-то решающий момент судья все остановит, распустит присяжных, отчитает прокурора и велит обвиняемому выйти из здания суда свободным и невиновным. И да, кстати, извините за беспокойство. Но с каждым часом каждого дня он понемногу привыкал к роли обвиняемого. Скрипучая машина американского правосудия часто долго набирала ход, однако когда все разрозненные детали наконец сходились в одном месте и в одно время — в зале суда, — остановить крушение поезда уже было невозможно.