— Еще кое-что мисс Кук не сочла нужным упомянуть. Мистер Саймон Лэтч — уважаемый член адвокатуры, за всю карьеру в Бракстоне против него не подано ни одной этической жалобы и ни одного иска о профессиональной небрежности. И он сразу с подозрением отнесся к заявлениям мисс Барнетт о богатстве. Часто ли новый клиент впервые приходит к адвокату и заявляет, что владеет активами миллионов на двадцать? В Бракстоне, штат Виргиния? Никогда. Уж это я вам гарантирую. Саймон Лэтч не был дураком. Он видел признаки умеренного достатка: отсутствие долгов, хорошую пенсию, оставшуюся от мужа, прекрасный дом без ипотеки. Но ничего необычного в этом не было. Он сразу заподозрил, что она говорит неправду. Снова и снова просил подтверждения — регулярные брокерские выписки или банковские документы. Чем сильнее она сопротивлялась, тем больше он сомневался.

Вот тут и начался вымысел. Только Саймон мог рассказать присяжным, что происходило между ним и Элеанор. Только он мог заново придумать, о чем думал в самом начале. В словах Рэймонда была доля правды, но вымысел уже брал верх.

— Им двигала не жадность. У бедной женщины больше никого не было. Ни мужа, ни детей, ни братьев и сестер, ни близких родственников. Ей нужен был друг, советчик, адвокат, который помог бы пройти через юридический лабиринт. Ей было восемьдесят пять, она была одинока и утверждала, что у нее большие активы. Возможно, она и вправду верила, что деньги все еще существуют. Возможно, дамы и господа, у мисс Элеанор Барнетт уже тогда, как иногда говорят, не все винтики были на месте.

Саймон никогда всерьез не считал Нетти психически неуравновешенной или теряющей ясность ума. Но что-то было не так. Где-то действительно разболтался винтик. До сих пор трудно было понять, как можно выстроить столь сложную инсценировку и так тщательно придерживаться каждой детали.

— Мисс Кук очень любит тему кремации. И снова ее факты неверны. Много лет назад Саймон и его жена составили новые завещания и медицинские распоряжения, где предусмотрели собственную кремацию и помещение праха в мавзолей. Ничего нового. Они считали это более дешевым и экологичным вариантом. За последние десять лет популярность кремации в стране росла примерно на тридцать процентов ежегодно. Саймон рекомендовал ее многим клиентам. Элеанор Барнетт была одной из них. Он не пытался уничтожить доказательства, добиваясь кремации. Чепуха.

Слово «чепуха» Рэймонд выплюнул так, будто верить в подобную глупость мог только идиот.

— А теперь история про то, как он «отключил аппарат». О, это, конечно, лакомый кусок. Только, увы, тоже неправда. И снова мисс Кук опускает крайне важные факты. Вы услышите доктора Коннора Уилкса, генерального директора больницы, и она скажет вам, что Саймон не хотел иметь никакого отношения к решению отключать мисс Барнетт от аппарата ИВЛ. Он прямо сказал ей и врачам: это медицинское решение, принимать его должны они, не он.

Внезапно Рэймонд стал печальным и раздраженным. Заговорил тихо, словно доверял присяжным секрет.

— Правда в том, что мы не знаем, кто отравил Элеанор Барнетт. А Содружество Виргиния потратит всю эту неделю, пытаясь повесить убийство на невиновного человека, пока настоящий убийца смеется над нами. Возможно, убийца находится в этом зале прямо сейчас.

Рэймонд дал словам осесть в тишине, а потом — чуть слишком театрально — замолчал и оглядел публику, словно действительно искал убийцу. Словно знал, что тот сидит среди зрителей и слушает.

Он снова повернулся к присяжным.

— С тем, как идет дело, ее убийство вообще никогда не раскроют. Полиция выбрала не того подозреваемого, арестовала его и прекратила расследование. Прокурор побежала к большому жюри, получила обвинительный акт и даже не рассмотрела других подозреваемых. И вот мы здесь, в этом зале, смотрим и слушаем, как Содружество Виргиния тщетно пытается повесить убийство на Саймона Лэтча. Он этого не делал, дамы и господа. Никто не видел, как он покупал яд. Нет никаких записей о такой покупке. Никто не видел, как он что-то делал с имбирным печеньем, потому что он ничего с ним не делал. Никто не видел, как он кормил им мисс Барнетт, потому что не кормил. Доказательств просто нет.

Саймон написал: «Блестяще. И самое время закончить».

Рэймонд и сам это понимал. С выражением полного разочарования он подвел итог:

— Когда закончат все свидетели, когда будут представлены все доказательства, когда вы уйдете совещаться и поймете, что Саймон Лэтч не виновен, вы вернетесь сюда, займете свои места, объявите его невиновным и отправитесь домой, исполнив гражданский долг. А настоящий убийца по-прежнему останется на свободе. И будет смеяться. Не сомневайтесь — смеяться.

• • •