Она посмотрела на Саймона, и тот быстро кивнул.

— Да. Он заходил ко мне несколько дней назад. Я не видела его много лет. Мы не близки, знаете ли.

— Понятно. Ну так вот, в тот же день он пришел ко мне в контору, сказал, что хочет поговорить о твоем завещании, хочет его увидеть. Я объяснил, что такие вещи обсуждать не могу. Он был пьян, вел себя агрессивно, вытащил пистолет и угрожал. Скверная была сцена, Элеанор. Потом он на меня набросился и несколько раз ударил.

— Ох, Уолли, мне так жаль. Вы в порядке?

— Да. Он пока в тюрьме. После этого ты с ним разговаривала?

— Звонил раз или два. Я на несколько дней уехала из города.

Наступила долгая пауза: Уолли, видимо, размышлял, куда именно она уехала.

— Вообще-то неплохая мысль. Но вот что я хочу спросить, Элеанор. Я раньше Клайда никогда не встречал. Откуда он узнал, что твое последнее завещание составлял я? Ты ему сказала? Не могу поверить, что ты могла так поступить.

— О нет, Уолли, я ничего о вас не говорила. Как вы и предупреждали, мое завещание — строжайшая тайна. Ни одной душе не скажу. — Она виновато покосилась на Саймона, словно он был в чем-то виноват.

— Странно. Интересно, откуда Клайд знает, что я тебя представляю.

— Понятия не имею. Я ни слова не сказала.

— Ладно. Будь осторожна. А когда вернешься, давай встретимся и пересмотрим твое завещание. Прошло уже почти полгода.

— Да, прошло.

Она закончила разговор и положила телефон на колени. Долгое время оба молчали.

— Я чувствую себя лгуньей, Саймон. Мне это не нравится.

— Нетти, если вы скажете Уолли о новом завещании, он взбесится и потребует, чтобы вы с ним сели и все уладили. Начнет звонить мне и угрожать. Будет катастрофа.

— Наверное.

Еще миля прошла в молчании. Сказать можно было очень многое, но мысли путались. Наконец она спросила:

— Сколько Клайд пробудет в тюрьме?

— Не знаю. За нападение при отягчающих обстоятельствах можно получить до десяти лет. Но подозреваю, когда Уолли придет в себя, он может отказаться от обвинений.

— Не понимаю.

— Именно. Последнее, что нужно Уолли, — чтобы ваше завещание стало достоянием публики. Он поступил очень плохо, предусмотрев в завещании денежный дар самому себе, причем немаленький. Если это всплывет и вы скажете, что о таком даре не знали, против Уолли могут возбудить дисциплинарное производство в коллегии адвокатов штата.

— Все это ужасно запутанно, Саймон. А если бы я не подписала новое завещание, то, которое составили вы? Потом я умираю, а Уолли предъявляет — или, как вы говорите, подает в наследственный суд — свое завещание, где есть дар ему. Тогда ведь этот дар станет известен, верно?

— Верно.

— И разве у него все равно не будут неприятности? Ничего не понимаю.

— Если честно, особого смысла тут нет. Да, Уолли, скорее всего, попал бы в неприятности, но он решил рискнуть. Он стал бы адвокатом, ведущим ваше наследственное дело, и доверительным управляющим трастов, учрежденных его завещанием. То есть оказался бы в прекрасном положении, чтобы распоряжаться большими деньгами. Думаю, Уолли просто увидел возможность и не устоял перед искушением.

Саймон старался не говорить ханжеским тоном. Он тоже увидел возможность — и тоже не устоял. Да, Уолли был наглее и жаднее, но и составленное Саймоном завещание неплохо обеспечивало его собственные интересы. Он пытался не фантазировать о будущих гонорарах, но это было невозможно.

— Все это тарабарщина.

Хуже тарабарщины, — подумал Саймон.

Robin’s Retreat был небольшим отелем на берегу озера Мюррей. Он прятался у подножия пологих холмов, далеко от шумной марины с барами и ресторанами. Саймон помог Нетти зарегистрироваться и полчаса ждал в холле, пока она собиралась на обед. Они ели обычную американскую еду на террасе, у которой в пяти футах мягко плескались волны о маленькие лодки.

— Как номер? — спросил он.

— Чудесный. Прекрасный вид на воду. Спасибо, что привезли меня сюда, Саймон.

— Побудьте несколько дней, посмотрим, что будет с Клайдом. Я буду держать ухо востро в суде — я и так там каждый день. Поговорю с полицией и прокурором, и если узнаю что-нибудь важное, сразу сообщу.

— Я взяла две книги.

— Прекрасно. Отдыхайте, высыпайтесь, сходите в спа на массаж, если хотите. Я даже немного завидую.

— Вы здесь уже бывали?

— Один раз, много лет назад. Мы с Полой отмечали годовщину и провели здесь две ночи. Было замечательно.

Это было неправдой. Они ссорились и пререкались и уехали на день раньше.

Саймон съел еще несколько кусочков и взглянул на часы — один из тех нарочитых жестов, которые должны дать человеку напротив понять, что у тебя внезапно появились дела поважнее.

— Мне пора, Нетти. В три у меня важная встреча.

— Со мной все будет хорошо, Саймон. Езжайте.

— Позвоните, если что-нибудь понадобится.

— Большое спасибо. Вы такой заботливый.