— Спасибо. А ты здесь что делаешь?

— Какая же суббота без футбола?

— Я думал, ты на соревнованиях по плаванию с Дэнни.

— Он бросил.

— Дэнни бросил плавание?

— Да.

— Когда?

— Сегодня утром. Отказался вставать с постели и сказал, что больше не будет плавать.

Саймону хотелось отпраздновать. Из всех видов спорта, которые дети успели попробовать, плавание было худшим, потому что длилось круглый год. До двенадцати Дэнни плавал как рыба, потом остальные дети его догнали. Теперь он редко выигрывал заплывы и терял любовь к спорту.

Судья свистнула, и игра началась.

— Как у Джейни с настроением в последнее время? — спросил он.

— Кто ее знает? Один день нормальная, на следующий ходит мрачнее тучи. Развод ей дается тяжелее, чем мальчикам. Дома сейчас довольно уныло.

— Тогда давай уже разведемся и двинемся дальше.

— Куда дальше?

Великий вопрос. Куда они вообще собирались двигаться? Каков был конечный смысл после того, как они развалят семью? И после этого жизнь снова должна была стать полноценной? Ответов не было ни у Саймона, ни у Полы. Они знали только одно: вместе оставаться не могут.

— Есть еще кое-что, — сказала она.

И замолчала.

Ага. Вот настоящая причина ее незапланированного появления на очередном футбольном матче рано утром в субботу. Он молча ждал, отказываясь ей помогать.

— The Glen продают. Очередное слияние какого-то рода. Не знаю, что это будет значить для меня. — У Полы была магистерская степень по деловому администрированию, и она получала семьдесят две тысячи в год, работая финансовым директором в жилом комплексе для пожилых среднего ценового уровня под названием The Glen. Владельцем была крупная мутная корпорация, которая каждые три года меняла название и пользовалась далеко не блестящей репутацией.

— Вчера прошла первая волна сокращений.

— Каковы шансы, что сократят тебя?

— Не знаю, но там сейчас настоящая паника.

Последнее, что им было нужно, — еще больше неопределенности. Ее стабильная зарплата оставалась единственной постоянной величиной в их совершенно нестабильных финансах.

— Есть хоть представление, когда будет вторая волна?

— Нет. Начальство почти ничего не говорит — наверное, потому что сами ничего не знают и тоже боятся. Решения принимают в Сан-Диего.

— Мне жаль. — И ему действительно было жаль. Увольнение лишь добавит бед в год, который и без того хотелось поскорее забыть. Давление на него, чтобы зарабатывать еще больше, резко возрастет. Вероятно, придется наконец заговорить о продаже дома.

Как по часам Джейни забила первый гол — мощным ударом с двадцати ярдов отправила мяч под перекладину и ошеломила соперниц. Саймон даже сумел похлопать, гордый отец. Пола что-то крикнула, но ее никто не услышал.

Каковы бы ни были доходы и расходы конторы, каждый год Саймон умудрялся так подкрутить бухгалтерию, чтобы чистыми показать больше жены. Дело принципа. Он адвокат, семь лет высшего образования, член старой и уважаемой профессии. Он обязан зарабатывать большие деньги! Неважно, что большинство адвокатов вдоль Мейн-стрит вкалывали ради обычного заработка и приносили домой меньше, чем водитель грузовика из профсоюза.

— Почему бы тебе не подписать соглашение о разделе имущества, чтобы мы наконец подали на развод?

— Потому что дома нужны деньги.

— Что ты имеешь ввиду? — раздраженно спросил Саймон.

— Я не собираюсь унижаться и выпрашивать у тебя деньги, Саймон. Речь о наших детях.

Келси из их утренней кофейной компании возникла словно из воздуха, и начался дурацкий ритуал быстрых объятий. Она была ужасной сплетницей и наверняка не могла устоять перед соблазном влезть в очередную футбольную перепалку Лэтчей. Слухи о разрыве ходили вовсю, и Келси, разумеется, сгорала от любопытства, мечтая увидеть или услышать что-нибудь, что потом можно будет пересказать остальным. Саймон и Пола выдавили несколько фраз о детях и школе. Наконец Келси поняла намек и попрощалась.

— Они все смотрят, — сказала Пола.

— Давай подадим на развод и покончим с этим.

— Мне нужны двенадцать тысяч долларов наличными.

— На что?

— Уроки вождения для Бака, брекеты Дэнни, пианино для Джейни, плюс коробка передач для машины — там четыре тысячи — и новая духовка. Дай мне чек на двенадцать тысяч, и в понедельник я подпишу соглашение о разделе имущества в конторе моего адвоката.

— И кто, позволь спросить, твой новый адвокат?

— Мирна Ковингтон.

— Никогда о ней не слышал.

— Она не местная.

— И сколько из этих двенадцати тысяч пойдет ей на гонорар?

— Не скажу. Адвокатская тайна.

Он что-то проворчал себе под нос и ушел. Шел мимо поля за полем, матча за матчем, мимо сотен счастливых детей и тысяч гордых родителей и бабушек с дедушками, которые смотрели и мечтали о будущей футбольной славе.