— Так и думала. Мне будет спокойнее, если соглашение посмотрит мой собственный адвокат. И никому из местных я не доверяю, потому что ты всех знаешь.

— Конечно, знаю. В профессии иначе трудно. Но то, что я знаком с адвокатом, еще не значит, что ему доверяю. Вообще-то я не доверяю как минимум половине городских адвокатов, а большинство мне просто не нравится.

— Я кого-нибудь найду.

— Отлично. И заплатишь ему или ей пять тысяч, чтобы придираться к простому, справедливому соглашению, где записано ровно то, о чем мы уже договорились?

— Ты повышаешь голос, Саймон. Пожалуйста.

Матч тянулся, Саймон кипел, Пола злилась, оба хотели уйти, но никто не хотел делать это первым. Джейни сразу заметила бы. Под конец она забила третий гол. Саймон изобразил восторженный крик, одновременно прикидывая, сколько это может ему стоить. Когда мяч ушел за линию на другом конце поля, он развернулся и молча ушел.

ГЛАВА 14

На следующей неделе довольно агрессивный господин, плохо одетый и пропахший алкоголем, шумно ворвался в приемную юридической конторы Уолли Такермана на другой стороне Мейн-стрит от здания Саймона.

Фрэн, секретарь с многолетним опытом общения со всяким уличным сбродом, быстро его оценила.

— Чем могу помочь?

— Хочу видеть Уолли Такермана, адвоката, — потребовал он.

— Вы записаны?

— Разве не ты ведешь запись? Конечно ты. И если бы не работала спустя рукава, знала бы, что не записан. И уходить я тоже не собираюсь.

— Хорошо. Назовите, пожалуйста, ваше имя и по какому вы делу.

— Клайд Корсак. А мое дело — не твое дело.

— Как бы то ни было, мистер Такерман сейчас с клиентом. Я с удовольствием запишу вас на завтра, скажем, на три часа.

— Ах, какая деловая. Завтра я не вернусь, потому что сегодня никуда не уйду. Я увижу этого мерзавца прямо сейчас и не отвяжусь.

Уолли как раз находился в библиотеке фирмы — она была ближе к входу, чем его кабинет, — и, услышав громкий агрессивный голос, осторожно вышел посмотреть.

— Все в порядке, Фрэн? — Он выглянул из коридора.

— Ты Такерман? — прорычал мужчина.

— Ну да, я Уолтер Такерман. А вы кто, сэр?

— Клайд Корсак, пасынок Элеанор Барнетт. Нам надо поговорить.

Фрэн поспешно сварила свежий кофе — не то чтобы Клайд его просил, но в тот момент это почему-то казалось необходимым. Уолли усадил его в библиотеке за большим столом и попытался поддерживать разговор о пустяках, пока ждали кофе.

Мужчина пугал. Он явно нехотя вступил в шестой десяток, но изо всех сил цеплялся за свои тридцать: длинные, густые, сальные, плохо окрашенные темные волосы падали на плечи — точь-в-точь выдохшийся рокер из восьмидесятых, который до сих пор колесит по маленьким клубам. Оба предплечья покрывали кричащие татуировки, по шее полз какой-то зеленый паук. Вокруг красных опухших глаз собрались морщины, лоб пересекали глубокие складки. На запястьях висела дешевая бижутерия. В обоих ушах — золотые крестики. Древняя черная кожаная куртка. Байкерские сапоги.

Уолли еще до того, как они сели, подумал, не вызвать ли полицию.

Клайд сказал:

— Мама говорит, ты ей там советы насчет завещания даешь и все такое.

Мама? Когда Уолли консультировал Элеанор Барнетт, он, разумеется, расспросил ее о детях — обычные вопросы. Детей у нее не было. Уолли смутно припоминал упоминание одного или двух детей Гарри Корсака, но без подробностей.

Нервничая, он сказал:

— Ну, э-э, сэр, не помню, чтобы Элеанор говорила о детях. Уверен, она сказала, что детей у нее нет.

— Врешь, черт тебя дери.

— Ничего подобного. Вы сказали, что вы пасынок?

— Да. Я и мой брат. Мама нас вырастила, с помощью папы, конечно.

Красные глаза впились в Уолли, которому становилось все тревожнее.

— Мама говорит, ты ей новое завещание составил. Так?

Уолли напустил на себя возмущенную профессиональную принципиальность.

— Послушайте, сэр, я не могу обсуждать ничего из того, что мисс Барнетт мне говорила. Это конфиденциальная информация, защищенная адвокатской тайной. Она моя клиентка, и ее юридические дела я обсуждать не стану.

Клайд, казалось, вот-вот взорвется, когда Фрэн вошла с кофейником, двумя кружками и бодрым:

— Вот, господа. Свежий кофе.

Налила неловко, и оба совершенно проигнорировали напиток. Она спросила Уолли:

— Мне вести запись?

Прекрасная мысль. На встречах с клиентами Фрэн никогда ничего не записывала, но здесь требовались другие правила. Уолли мог понадобиться свидетель — или, что хуже, кто-то, кто сможет позвонить 911. Фрэн села на дальнем конце стола, приготовив ручку. Клайд на нее даже не посмотрел.

— Ты составил маме новое завещание? — потребовал он.

— Сэр, разглашение клиентской информации — основание для лишения адвокатского статуса. Я могу потерять лицензию.

Клайд расхохотался с издевкой.