Перебрав с десяток жалких отговорок, чтобы отложить неизбежное, Саймон и Пола наконец пришли к соглашению — редкий случай. Они поговорят с детьми одновременно, а потом как-нибудь переживут последствия. Причинят боль, как следует поплачут, затем будут собирать осколки. Успокаивали себя тем, что многие их друзья выдержали такие же ужасные разговоры и потом жили дальше. С детьми все будет в порядке.

В пятницу вечером Саймон повез Бака и Дэнни в торговый центр на фильм, а после они ели мороженое в фуд-корте с видом на безвкусный искусственный водопад. Как вообще начать такой разговор? Простого способа не существовало. Он прочистил горло.

— Думаю, вы, ребята, понимаете, что мы с мамой в последнее время не очень ладим.

Мальчики переглянулись, и в их глазах читалось все. Они понимали, что этого не избежать, но этого разговора не хотели. Момент, которого оба боялись, настал.

— Поэтому ты спишь в конторе? — спросил Бак.

— Да. — Когда скрывать стало бессмысленно, Пола сказала детям правду. — Мы решили развестись.

Он дал слову повисеть в воздухе несколько секунд, наблюдая за реакцией. Дэнни, младший, был чувствительнее: глаза увлажнились, хотя он явно старался держаться. С Баком будет труднее.

— Мама говорит, ты ее больше не любишь.

— Я всегда буду любить вашу маму. Мы дали жизнь вам двоим и Джейни и невероятно вами гордимся. — Он много раз репетировал эти слова, и сейчас они прозвучали плоско и слишком заученно. — Но то, что любишь человека, еще не значит, что можешь с ним ужиться. Мы с мамой просто больше не можем ладить.

Для шестнадцатилетнего и четырнадцатилетнего — да и вообще для любого ребенка — это звучало как непроницаемая чепуха. Все дети хотят, чтобы родители были вместе и счастливы.

— Почему вы не можете ладить? — спросил Дэнни.

— Потому что иногда люди влюбляются, женятся, заводят детей, а потом отдаляются. Каждый из нас занялся своей жизнью, и… ну, все изменилось.

Бак сказал:

— Значит, ты винишь нас?

— Нет, Бак. Я вас не виню. И вообще никого не виню, кроме себя. Давайте сразу это проясним. Ваша мать не сделала ничего плохого, и я тоже. Никаких проступков тут не было. Мы любим вас с Дэнни и Джейни и намерены поддерживать во всем. Просто нам с мамой больше не нравится находиться рядом друг с другом.

Мягко сказано. Правда заключалась в том, что они с Полой друг друга терпеть не могли. А что до плохого поведения, ему оставалось только гадать, с кем она встречается на стороне. Сам он, получив зеленый свет, определенно вышел на охоту, но пока безуспешно.

Мальчики замолчали, окончательно запутавшись. Саймону оставалось поставить еще несколько галочек, и он быстро перечислил:

— Я никуда не уеду, не женюсь на другой, не пропущу ни одного матча, тренировки, дня рождения или Рождества. Я буду рядом, как всегда. И мне очень жаль, что все так происходит. Нам с мамой обоим жаль. Когда мы поженились семнадцать лет назад, то и представить не могли, что до этого дойдет.

За соседним столиком устроилась компания девочек, и Бак кого-то из них узнал. После долгого молчания он сказал:

— Можно просто домой?

— Конечно.

Дома было не легче. Джейни сидела на одном конце дивана, Пола — на другом. Обе уже час плакали. Новость разбила Джейни сердце. Пола чувствовала себя ужасно оттого, что сама сообщила дочери и потом смотрела, как та буквально растаяла в слезах. Когда Саймон с мальчиками вернулись, глаза у обеих оставались красными и опухшими. Дэнни проигнорировал мать и сестру, ушел прямо к себе и хлопнул дверью. Бак рухнул в большое кресло у телевизора. Саймон поцеловал Джейни в макушку, но ничего не сказал. Жену он не замечал, она отвечала тем же. Долго сидели молча, каждый смотрел в пол, на подушку — куда угодно, лишь бы взгляд не встречался с чужим. Для семьи это был мучительный и ужасный момент, но Саймон знал: все оправятся и пойдут дальше. Пола, несомненно, тоже хотела выдержать еще час-другой, лечь спать и проснуться утром с одним огромным препятствием позади.

Можно будет отвести детей к психологу. На мгновение жизнь будто остановилась, но дальше каждый день станет легче. Родители намеревались окружить их любовью и вниманием и помочь взрослеть. Во всяком случае, именно это они себе повторяли.

И оба родителя столь же твердо хотели держаться друг от друга подальше.

Первой тишину нарушила Пола:

— Как кино?

Бак пожал плечами.

— Нормально.

— Еще одно хочешь посмотреть?

Снова пожатие плеч.

— Можно.

Саймон поднялся.

— Сделаю попкорн.

• • •

В тот вечер у Чаба гремело. В одном углу местный мастер бильярда играл крупную партию, а вокруг толпились игроки и без конца комментировали. На трех больших экранах шли матчи NBA, постоянные посетители ругали судей. В другом углу орал музыкальный автомат. Саймон нашел место у стойки и устроился перед экраном видеопокера. С другого конца Валери кивнула ему и вскоре принесла бурбон с имбирным элем.

— На кого подаешь, Лэтч? — спросила она обычным своим приветствием.

— Всех, — улыбнулся он.

Она ушла дальше, чтобы оскорбить следующего клиента.