Но проигранные дома пять долларов были ничем по сравнению с разгромом у Чаба, где он ушел в минус на семь тысяч — личный рекорд. Саймон был уверен, что вернет деньги на Final Four, однако уверенность уже пошатывалась.

Он пил крепкий кофе и заглядывал к нескольким интернет-гуру по ставкам, которые с важным видом выдавали проницательные разборы и одновременно страховали себя всевозможными оговорками: один выбирал Duke, другой Kentucky, третий Wisconsin. Что прикажете делать отчаявшемуся игроку? Саймон посмотрел ежедневник и увидел впереди только ту же тягомотину. За всю неделю потенциальных гонораров набиралось не больше двух тысяч долларов.

Final Four. В турнире, а значит и в сезоне, оставалось всего три матча. Когда-то, в далеком уже начале января, Саймон был в плюсе на четыре с половиной тысячи. Во время матчей конференций баланс прыгал туда-сюда, и регулярный сезон он закончил с прибылью в три тысячи. Когда выигрывал — хотел играть больше. Когда проигрывал — хотел играть еще больше, чтобы отыграться. Но, как всегда, сохранял концентрацию и знал предел. Во всяком случае, сам себе это постоянно повторял.

Final Four. Wisconsin, Duke, Michigan State и Kentucky. Ни одну из них он не выбрал две недели назад, когда все болельщики без исключения во время лихорадки заполнения сеток вдруг стали гениями. Он перестал переживать и вернулся в Шкаф, где ухитрился принять еще один душ в дешевой стеклянной кабинке, которую клиент установил ему за пятьсот долларов. Вода была едва теплой и почти капала из лейки, на которой разрасталась какая-то зловещая плесень. Саймон бился локтями о шаткие стеклянные панели и управился меньше чем за минуту. Быстро надел брюки хаки, белую рубашку и галстук и спустился на кухню конторы за новой порцией кофе. Настоящей кухни в Шкафу не было.

В холодильнике он заметил новую коллекцию упаковок с диетическими напитками, аккуратно выстроенных на стороне Тилли. Газировка со вкусом спаржи и других зеленых овощей. Похудение практически гарантировано. Саймон улыбнулся, покачал головой и почти пожалел бедняжку, которая сражалась с лишними килограммами.

Ровно в восемь ее не было. Саймон прислушивался к входной двери и другим привычным звукам, которыми сопровождался приход секретаря. Она почти никогда не опаздывала. В восемь пятнадцать он подумал позвонить, уверенный, что что-то случилось. Но подождал, и в половине девятого услышал знакомый шум. Обычно она стучала в дверь и говорила: «Доброе утро, Саймон». Когда в половине девятого она так и сделала, он уткнулся в документ, изображая человека слишком занятого, чтобы тревожиться из-за ее опоздания.

Она вошла.

— Знаю, уже половина девятого, но у меня теперь новый график. С этого дня буду приходить в это время и уходить в половине шестого.

То, что она решила все сама, даже не спросив его, раздражало, но Саймон изобразил безразличие, словно ему было совершенно все равно, когда она приходит и уходит. С женой было то же самое. Он строил планы избавиться от обеих.

— И почему?

— Я записалась в новый спортзал, занятие идет с половины седьмого до половины восьмого. Мне нужно успеть домой, принять душ и все такое.

В отчаянных поисках подтянутого и гибкого тела она уже несколько раз меняла спортзалы — без всякого успеха.

— Хорошо, попробуем, — сказал он, формально не соглашаясь и не возражая.

На секунду ей захотелось настоять на своем и обозначить собственные границы, но утро понедельника — не лучшее время для ссоры. Она прикусила язык, выдавила улыбку и повернулась к двери. Когда Матильда выходила, Саймон по привычке проводил ее оценивающим взглядом. Неужели спаржевая газировка работает? Или новый спортзал? Ему кажется — или Тилли действительно сбросила несколько фунтов? А может, просто теперь, получив дома зеленый свет, он вполне естественно смотрит на женщин другими глазами?

Одно было ясно: в списке десяти способов основательно испортить себе жизнь секс с сотрудницей входил в первую тройку. Законы о сексуальных домогательствах были беспощадны.

А азартные игры где в этом списке?

Мысли снова вернулись к Final Four, но тут зазвонил телефон. Где-то там раненые и разъяренные люди нуждались в адвокатах.

Через десять минут Тилли просунула голову в щель двери.

— Саймон, есть минутка?

— Конечно.

Он еще не работал — все размышлял над бесплатными интернет-советами вегасских букмекеров.

Она шагнула в кабинет.

— У меня до сих пор открыто дело Элеанор Барнетт. Она давно не звонила. Закрыть?

Саймон на секунду задумался, будто решение и правда требовало размышлений.

— Подожди еще неделю-другую. Сомневаюсь, что она вернется.