Она сохранила свои человеческие воспоминания, но они качественно отличались от того опыта, который она накапливала сейчас. Ограниченные, частичные, субъективные, неидеально записанные: как выцветающие картины, подумала она.

...За исключением, возможно, того единственного золотого дня на пляже.

Она изучала оболочку своего тела. Теперь оно было почти заметно разрушающимся, пустым...

- Помню, - сказала она Кивану Скоулзу. - Да, я помню. Теперь флюоресцентная трубка изгибалась вправо; и, следуя за ней, она осознала, что следует по спиральной траектории. Она позволила себе расслабиться в движении и наблюдала за пещерным миром, за поворотом трубки вокруг нее. Трубки потока, соседствующие с ее собственной, тоже скрутились в спирали, поняла она; она следовала за одной нитью в жгуте из скрученных вместе трубок потока.

Лизерль, что происходит? Мы видим, что ваша траектория быстро меняется.

- Я в порядке. Запуталась в жгуте, вот и все...

Лизерль, вам следует убираться оттуда...

Она позволила трубке повернуть себя кругом. - Почему? Это весело.

Может быть. Но вам не стоит выходить на поверхность; мы обеспокоены стабильностью червоточины...

Лизерль вздохнула и позволила себе замедлиться. - О, черт возьми, с вами просто неинтересно. Я бы с удовольствием прорвалась сквозь солнечное пятно. Какой отличный способ умереть.

Мы еще не закончили с тестами, Лизерль.

- Что вы хотите, чтобы я сделала?

Еще один...

- Просто скажите мне.

Проведите полную самопроверку, Лизерль. Всего на несколько минут... отбросьте виртуальные конструкции.

Она заколебалась. - Почему? Системы, очевидно, функционируют в соответствии со спецификациями.

Лизерль, вам не нужно усложнять мне задачу. Скоулз, похоже, оправдывался. Это стандартный набор тестов для любого ИИ, который...

- Ладно, черт возьми.

Она закрыла глаза и внезапным, импульсивным усилием воли позволила своему виртуальному образу себя - иллюзии человеческого тела вокруг нее - рассыпаться. Это было похоже на пробуждение от сна: мягкого, уютного сна детства, пробуждение, чтобы обнаружить себя погребенной в машине, грубой конструкции из болтов, шнуров и шестеренок.

Она рассматривала себя.

Четырехгранный интерфейс червоточины был подвешен в теле Солнца. Разреженный, обжигающе горячий газ конвективной зоны вливался в его четыре треугольные грани, так что поверхность раздела была окружена скульптурой из струящегося газа, цветком, динамично вырезанным из плоти Солнца, почти скрывающим саму поверхность раздела. Она знала, что солнечное вещество перекачивалось через червоточину ко второму интерфейсу на орбите вокруг Солнца; газы конвективной зоны выходили, сверкая, из дрейфующего тетраэдра, превращая его во второе миниатюрное Солнце, вокруг которого могли группироваться людские обиталища.

Откачивая газ и тепло, которое он переносил, интерфейс охлаждал сам себя, позволяя себе выжить - с его драгоценным, хрупким грузом хранилищ данных...

Хранилищ, которые поддерживали осознание Лизерль самой себя.

Она проверяла себя на многих уровнях одновременно.

На физическом уровне она изучала четкие матрицы данных, их смещение, объединение. И на это накладывалась логическая структура хранения данных и путей доступа, которые представляли компоненты ее разума.

Хорошо... хорошо, Лизерль. Вы присылаете нам хорошие данные. Как вы себя чувствуете?

- Вы продолжаете спрашивать меня об этом, черт возьми. Я чувствую...

Улучшенной...

Больше не запертой в одной точке, в коробке из костей за глазами, сделанными из желе.

Что привело ее в сознание? Это была способность осознавать, что происходит в ее сознании и в окружающем мире, и что происходило в прошлом.

По любым тестам она была более сознательной, чем любой другой человек, потому что у нее было больше механизмов сознания.

Она была в высшей степени сознательной - самым сознательным человеком, который когда-либо жил.

Если, с беспокойством подумала она, она все еще была человеком.

Хорошо. Хорошо. Ладно, Лизерль. Нам нужно поработать.

Она позволила своему сознанию еще раз воплотиться в виртуально-человеческую форму. Ее восприятие немедленно упростилось. Видеть явно человеческими глазами было утешительно... и все же, как она думала, ограничивало.

Возможно, пройдет совсем немного времени, прежде чем она почувствует, что готова отказаться даже от этого последнего остатка человечности. И что потом?

Лизерль?

- Слышу вас.

Она повернулась лицом к ядру. - У этого есть цель, Лизерль, - сказала ее мать. - Оправдание. Ты не просто эксперимент. У тебя есть миссия. - Она махнула рукой на раскинувшиеся дружелюбные здания, из которых состоял дом. - Большинство людей здесь, особенно дети, ничего о тебе не знают. У них есть работа, цели - своя жизнь, которой они должны следовать. Но они здесь ради тебя.