Полу надоело ломать голову над огромными, медлительными проектами птиц-фотино. Он искал то, что когда-то было нейтронной звездой. Покрытая углеродом сфера, плавающая между огромными черными дырами, была настолько плотной, что распад протонов фактически нагревал ее, поддерживая температуру на несколько градусов выше абсолютного нуля в окружающей среде; Пол, словно стараясь найти утешение, сосредоточил свое внимание поближе к этой тени барионного великолепия.

Через некоторое время он осознал, что находится здесь не один: последний квакс проскользнул сквозь промежутки пространства и теперь парил вместе с ним над холодной поверхностью звезды.

Человек и квакс, сгрудившиеся вокруг холодной протонной звезды, не пытались общаться. Больше сказать было нечего.

Река времени текла, ничем не отмеченная, к бескрайним морям времениподобной бесконечности. 

Эпилог: ЕВА

 Ева удалялась от меня. Я видел ее лицо, как будто оно было повернуто ко мне, и я поднимался, удаляясь от нее.

Стены, квартира исчезли. Было только лицо Евы и темнота.

- Ты должен вспомнить, что ты видел, Джек. Ты должен понять. Теперь ты понимаешь, почему проект призраков должен продолжаться. Не так ли? Можешь понять, Джек?

Я закричал на нее: - Скажи мне, кто ты, черт бы тебя побрал. Скажи мне, откуда ты все это знаешь, все будущее. Скажи мне!

Но мой голос был шепотом, шелестом насекомых; и она не ответила.

Ее лицо поблекло, как будто выключили свет. И появилась Галактика, кристаллизуясь надо мной, как яркий иней.

Передо мной парил призрак, беспокойство посылало рябь по его коже. - Джек Рауль. Вы меня слышите?

Я посмотрел вниз. Мои руки были хромированными, мерцающими, отражающими сложные блики от сияния Галактики. - О, Лета. Я вернулся.

- Джек Рауль? Вы какое-то время не реагировали на раздражители...

Мне хотелось пробить дыру в самодовольной шкуре посла, а затем укрыться в безопасном тепле своего собственного металлического желудка. - Что вы со мной сделали? Какое вы имеете право... какое право...

Постепенно я начал осознавать, что вокруг меня поднимаются призраки, собираются вокруг своих кораблей-скелетов и уплывают прочь от деформированного спутника.

Я попытался отвлечься от своих собственных забот. - Посол. Что происходит?

- Джек Рауль, кажется, вы, в конце концов, достигли своей цели. Вы пришли сюда, чтобы понаблюдать за нашим экспериментом. Теперь вы готовы стать свидетелями его кульминации, его великолепного завершения. - Я услышал гордость в этих тонких интонациях переводчика, увидел невыносимое высокомерие в гладком мерцании посла.

Я посмотрел вниз на спутник. Внутрисистемные модули были активны, симметрично работая вокруг его изуродованной поверхности, удерживая спутник на месте.

И вниз, через раскрытые сердца древних кратеров, модули квагмы спускались к ядру.

Вместе с послом я оторвался от Галактики, опустившись под спутником.

На небе не было звезд. Галактика была пятнистым, светящимся потолком над нами, а под моими ногами было только далекое, размытое пятно отдаленных галактик.

Я посмотрел на все это новыми глазами. Эти сияющие звезды уже были заражены птицами-фотино. Даже самая отдаленная галактика, которую я видел, пострадает от финального конфликта между птицами и обреченными ксили.

За ярким светом Вселенной я мельком увидел похожую на череп мрачность конца времен.

Призраки и их корабли собрались в неровную сферу в паре тысяч миль от поверхности спутника; он завис надо мной, жирный, помятый, оранжевый, ставший трехмерным благодаря едва заметному затенению от света ядра Галактики.

Посол Радиатора сказал: - Кульминация приближается. - Я почувствовал волнение в сложных узорах, которые дрожали на его поверхности.

- Расскажите мне, как вы можете создать звезду из темной материи.

- Джек Рауль, существуют способы генерировать компактные, самогравитирующие солитоноподобные равновесные состояния бозонных полей. Здесь мы ищем колебательное решение, известное как осцилляция, которое...

- Лета, - сказал я. - Я бы хотел, чтобы Ева была здесь.

- Ваша жена.

- Настоящая Ева. Она была единственной, кто мог разобраться во всем этом для меня.

Призрак ничего не сказал.

- Продолжайте говорить, - сказал я.

Посол попробовал еще раз, на языке, лишь немного менее техническом, и мои внутренние хранилища начали передавать мне ручейки интерпретации, объединяя то, что говорил призрак, с лучшими человеческими моделями.

Постепенно я начал понимать, что пытались сделать призраки.

Темная материя не может образовывать звезды, потому что она не может остывать достаточно быстро.

Когда сгусток барионного газа - обычной материи - коллапсирует под действием силы тяжести, электромагнитное излучение уносит большую часть выделяющегося тепла. Это как если бы излучение охлаждало газовое облако. Остаточное тепло, оставшееся в облаке, в конечном счете уравновешивает гравитационное притяжение, и устанавливается равновесие: формируется звезда, компактное, стабильное тело, внутреннее давление излучения которого уравновешивает тенденцию к коллапсу под действием силы тяжести.