Вот написала восемь страниц – и инстинктивно хочу пойти в другое купе почитать Тиграну. А нет больше там Тиграна. И не предвидится.

Как же у меня продолжают пульсировать жилы?

Телефон пиликает. Сообщение в чате от учительницы-француженки: «Дочитали Ионеско. Баграт его любит». И вдогонку – фото хохочущего Баграта. Как можно в 11 лет любить Ионеско? Как можно вообще любить Ионеско?

Баграт был очень болен. Это выяснилось через сорок дней после того, как Тигран впал в кому. Тогда позвонила Алиса и сказала: «Я вызвала Баграту скорую. Они требуют немедленной госпитализации. Прости, зайчик, но это уже перебор».

Мою младшую сестру Алису назвали в честь украденной янычарами младшей сестры Ненеги, которую наша семья искала всю жизнь и не нашла.

Моя Алиса в ту зиму взвалила на себя пятерых наших общих детей, общих родителей, мою свекровь, дом, деньги, дела – всё, что раньше делилось поровну.

Сестру Воннегута тоже звали Алиса. Она была блондинкой, метр девяносто и ненавидела жизнь. Моя Алиса – наоборот по всем пунктам. Ещё в отрочестве ей сказали, что у неё никогда не будет детей. Она не расстроилась и провела юность, бороздя океаны на парусных лодках в компании незнакомцев. Они находили друг друга по интернету. «Эй, кто умеет управлять парусником? Давайте скинемся по двести баксов, арендуем лодку и двинем на остров Маргарита!» Примерно так.

Что парусником не умеет управлять никто, обычно выяснялось уже на паруснике. Учились в открытом море. Странно, что в океанах с моей Алисой не случилось ничего страшнее обгоревшего носа. На почве она притягивает к себе множество беспочвенных неприятностей.

Мо́я посуду, Алиса исхитрилась разрезать себе связки. Разбитой тарелкой. На ноге. В городе в тот момент не было ни землетрясения, ни времетрясения.

Она упала в поезде с верхней полки и сломала копчик. Сломала его повторно, гуляя по аккуратному немецкому парку в сухую и солнечную погоду. Снова без каких-либо времетрясений.

Алисин багаж теряется каждый третий её перелёт. Он терялся бы каждый второй, но каждый второй её перелёт отменяют.

Прибрежное кафе, где мы отмечали её сорокалетие, разбило смерчем. В тот самый вечер, когда мы отмечали её сорокалетие. Через пять минут после того, как я, главный семейный метеоролог паникёр, заметив тучку и ветерок, организовала принудительную эвакуацию юбилея подальше от моря.

Её сорок первый день рождения запомнился тем, что прямо над нашим столом обнаружилось гигантское гнездо разъярённых шершней. Официанты час гонялись за ними, залив дихлофосом все праздничные шашлыки. После чего сами предложили нам сворачивать мероприятие.

Больше мы не празднуем её дни рождения.

Однажды Алисе написал очень красивый, высокий, плечистый парень. Сказал, что ему порекомендовала её соцсеть. Хотя у них не было ни одного общего знакомого. К тому же он зарегистрировался в той соцсети буквально за два дня до того, как ей написал. Мы были уверены, что это мошенник.

Мы ошибались. Как и все в этом мутном мире.

В разгар их романа он навестил её в больнице, где она готовилась к операции на очередных порванных связках – и она забеременела. Первый раз в жизни. В 38 лет. На семейном совете мы запретили ей ходить на парусниках, лыжах и каблуках. Она спокойно переключилась на выращивание редких видов цитрусовых, родила дочь, потом сына и по-прежнему абсолютно счастлива. Её кровь можно сдавать в качестве главного ингредиента ещё не изобретённого транквилизатора. Алиса притягивает к себе множество беспочвенных неприятностей. Но ни одну из них – на нервной почве.

И если уж, когда заболел мой сын, Алиса сказала: «Зайчик, это перебор», – значит, действительно был перебор. Собственно, только поэтому я и вернулась домой из больницы, где провалялась сорок дней, госпитализировавшись рядом с Тиграном под предлогом острой угрозы разрыва сердца.

Алиса всю жизнь считала меня волшебницей. С самого раннего детства, когда я заколдовывала наш маленький «Шилялис», чтобы он показал мультик. Три минуты я пускала в его сторону пассы и бормотала абракадабру, как побочная внучка старика Хоттабыча, и – о, мой Волька! – телевизор действительно показывал мультик.

Алиса была слишком мала, чтобы заметить, что перед сеансом волшебства я внимательно изучала программу передач.

Пожалуйста, не рассказывайте ей, что я не настоящая волшебница. Настоящие не болеют раком молочной железы.

Всем мультикам мы с Алисой предпочитали детский фильм «Не покидай». Выучили наизусть его заглавную песню.

И ночью звёздной,

И при свете дня

Не покидай,

Не покидай меня.

Пусть рухнет небо

И предаст любовь.

Не покидай,

Чтоб всё вернулось вновь.

Любовь не предала. А вот небо – рухнуло.