Непервая любовь. Исповедь горя и радости

Но людям я не делал зла,

И потому мои дела

Немного пользы вам узнать.

А душу можно ль рассказать?

М. Ю. Лермонтов

Увидишь – сидит человек без лица,

читает, жуя бутерброд с ветчиной,

книгу, в которой нет ничего,

кроме конца.

Л. В. Лосев

Я, можно сказать, ходячая греческая трагедия. Иной раз даже подумываю, нет ли у меня в роду греков.

Эмиль Ажар

Он ответил: «Оно горькое-горькое,

Но мне нравится.

Потому что это моё сердце».

Стивен Крейн

Серия «Мысли о Родине»

© Симоньян М. С., текст, 2026

© Симоньян М. С., изображения, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Предисловие

Эта исповедь публикуется в рамках древней традиции христианства, требовавшей, чтобы исповедь обязательно совершалась публично, при всём честном народе. И при нечестном – тоже.

Все описываемые события достоверны по состоянию на минувшие новогодние праздники.

Выражаю благодарность Курту Воннегуту за то, что попался мне под руку в поезде Адлер – Москва.

Алексеичу – за то, что заставил поверить, что я могу и должна писать.

Алисе – за то, что даёт мне такую возможность. Друзьям – за то, что помогают ей в этом.

Маме, Лауре. Лауре, Маме.

Женщинам Тиграна. Отдельно – Алёне. За то, что отдали его мне.

Тем считаным людям, кто предложил помощь, пока меня перемалывали чугунные мясорубки этого мутного мира. Эти великодушные ангелы не давали мне полномочий публиковать их имена, но я никогда не забуду каждого.

Спасибо, Отче, что расставил нас всех на пути друг у друга.

Глава 1 Поезд

В поезде Адлер – Москва я читаю последнюю книгу. Последнюю книгу Курта Воннегута «Времетрясение». Которую он писал, не зная, успеет ли дописать до конца. Успел. Успею ли я её дочитать – пока непонятно.

Собственно, и читаю-то я её только для того, чтобы не забывать английский. Пригодится ли мне ещё когда-либо английский, тоже пока непонятно.

На седьмой странице Воннегут жалуется, что ему больше не с кем обсуждать второстепенные американские пьесы. Как я его понимаю. Мне больше не с кем обсуждать даже первостепенные. Да и кому они вообще нужны.

Внезапно мне остро хочется познакомиться с Воннегутом. Но он, хоть и успел написать «Времетрясение», потом всё-таки умер, и от этого как-то спокойнее. Потому что сейчас декабрь, скоро Новый год, а в сентябре я узнала, что у меня рак, и в том же сентябре мой муж, пролежав девять месяцев в коме, ушёл знакомиться с Воннегутом. Я могу присоединиться к мужу и Воннегуту в любой момент. Это совершенно от меня не зависит. Как и всё в этом мутном мире.

Поэтому я должна успеть исповедаться. Это займёт около ста тысяч слов. А пока ведь написаны только четыре абзаца.

В поезде я еду одна. А позапрошлым летом мы целый месяц путешествовали всей семьёй, включая Лаурочку. Ей в тот момент было 85. На поезде мы прокатились из Москвы в Шанхай и обратно в Адлер. Чем поразили ОАО «РЖД».

Мы всегда ездим на поезде – у меня аэрофобия. Тигран считал, что у него тоже, – пока не столкнулся с моей.

Это правда.

Ледяные лучи равнодушного неба действуют на мои жилы, как ледяной дождь на уличные провода. Центральная часть электропровода называется проводящей жилой. В небе мои жилы перестают проводить что-либо, кроме ужаса.

Четверть века назад я летела передовым бортом (это тот, что сопровождает Начальника) из Киргизии в Москву. На таких бортах не кормят, распорядительницы полётами не показывают тонкими ручками, как надевать маску, не требуют пристегнуть ремни, не запрещают курить. Не объясняют, что делать в случае поломки самолёта.

Мы думали, что на этих бортах вообще никто не распоряжается полётами.

Был конец командировки, все пили. Если кто вдруг хотел в туалет, приходилось терпеть – задний проход самолёта был забит винтовками президентских снайперов.

В середине полёта мы узнали, что на борту всё-таки есть стюардессы. Как минимум одна. Она вышла в гортань самолёта, зевнула и сообщила:

– Наш самолёт терпит крушение. Мы сейчас постараемся совершить экстренную посадку в аэропорту города Актюбинска. Уткните головы в колени.

Нельзя сказать, что поднялась какая-то особенная паника. Так, посредственная, балла на четыре, если по той шкале, по которой в больницах пациентам предлагают оценить свою боль. Кто-то даже строчил срочное сообщение в агентство, чтобы успеть его отправить, когда при снижении появится связь, – в надежде, что она ещё не была оборвана навсегда, наша связь с теми, кто мог бы прочитать это сообщение.