— Вы думаете, я десятилетиями торчу здесь, пляшу с Крипке и не умею справиться с грёбаным парадоксом лжеца? — Последним яростным штрихом она замкнула круг.

— Парадокс лжеца — детская игра. А вот высшая магия, детки, — это заставить человека говорить правду.

Она ударила посохом о палубу. Элис подавилась воздухом. Две невидимые руки стиснули её лицо с обеих сторон и рывком раскрыли челюсти.

Элспет потребовала:

— Какова ваша цель?

Невидимые руки надавили сильнее. Элис пробулькала ответ и попыталась проглотить слова.

— Граймс, — выдохнул Питер.

— Прошу прощения?

— Профессор Граймс… наш научный руководитель. Он умер, и мы должны вернуть его…

— Вы пришли за Граймсом?

Элспет завыла — и её вой удвоился, утроился, размножился в невозможный хор; тысяча Элспет вопила из ниоткуда. По коже быстро поползли тонкие чёрные линии, затем верхний слой кожи словно отслоился. Тёмные клочья собрались воедино, закружились — но Элспет не исчезла, теперь её лишь скрывал рой бабочек. Они яростно вихрились вокруг неё, поднимали ветер, кружились всё быстрее, пока не показалось, что буря вот-вот разорвёт корабль. Она-хор кричала, перекрывая ветер:

— Вы отдали по половине жизни и отправились в Преисподнюю… — Бабочки окутали её щитом, заключив в подобие человеческого тела, и теперь перед ними стояла не человеческая Тень, а единый-множественный бог, говоривший громовым голосом:

— Ради этого жалкого, богом забытого клоуна?

Элспет направила посох. В одно мгновение бабочки ринулись наружу. Элис прикрыла голову руками, но это не помогло: существа двигались сплошной бархатной стеной, теснили её и Питера к носу лодки, заставили согнуть колени — вихрь был так силён, что они не могли поднять головы.

— Убирайтесь с моей лодки, — сказала Элспет.

— Пожалуйста, — сказал Питер. — Пожалуйста, не надо…

— Вы ещё смеете умолять?

— А что бы сделала ты? — крикнула Элис. — Если бы твой научный руководитель умер? Окажись ты на нашем месте?

Бабочки разлетелись в стороны. Лицо Элспет снова открылось — бледное, страшное.

— Я бы ушла, тупица. Нашла бы другого. — Всего на миг голос снова стал человеческим. Элис почудилось, будто он дрогнул.

— Я бы занялась буквально чем угодно другим.

— Но ничего другого нет, — прохрипела Элис. — Неужели ты не понимаешь?

Бабочки сомкнулись над лицом Элспет, как шлем.

Масса хлынула вперёд. Элис извивалась, но без толку. Потянулась к Питеру, однако поток развёл их в стороны. Она видела и слышала лишь хлопающие чёрные крылья, а под ними — шипящее облако гнева. Миллионы воздушных толчков подхватили Элис и вышвырнули за борт. Она барахталась в воздухе, слепая и потерявшая направление, а затем тяжело рухнула на землю. К тому времени как бабочки отпустили её и строем взмыли прочь, Элспет, Архимед и «Нейрат» превратились в точку на горизонте, стремительно и злобно исчезавшую вдали.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

— Ладно. — Питер закинул рюкзак на плечо, повернулся и побрёл вверх по берегу.

— Удачи тебе.

Элис вскочила.

— Куда ты идёшь?

Он не ответил. Несколько мгновений она растерянно смотрела ему вслед, а затем поспешила за ним вверх по берегу.

— Что ты делаешь?

Он по-прежнему молчал. Элис схватила его за рукав.

— Мёрдок!

— Отпусти.

— Скажи, куда ты идёшь.

— Зачем? — Он с такой яростью вырвал руку из её хватки, что Элис отшатнулась.

— Ты со мной не пойдёшь.

— Нам нельзя разделяться. Это небезопасно.

Питер отрывисто рассмеялся.

— Безопасность, говорит. О безопасности заговорила девушка, которая обрекла бы меня на Небесную Ткачиху.

— Я не…

— Мы поступили неправильно. Элспет имела полное право нас выгнать. — Он отвернулся и продолжил подниматься.

— С меня хватит.

— Мёрдок. — Элис поплелась следом, жалкая, но идти ей было больше некуда.

— Пожалуйста, не ненавидь меня.

Он снова рассмеялся. На этот раз в смехе было отчаяние — ещё секунда, и тот превратился бы в рыдание.

— Не ненавижу, Ло. Зато почти уверен, что ты ненавидишь меня.

— Я тебя не ненавижу.

— Тогда ты просто очень невысокого обо мне мнения, — сказал он. — Потому что с тех пор, как мы сюда попали, от тебя веет… не знаю, таким холодом, словно тебе безразлично, что я рядом.

— Я не просила тебя идти, — сказала она. — Я бы отправилась одна. Это ты захотел пойти со мной…

— Потому что думал: вместе будет лучше.

— Или потому, что тебе была нужна жертва для обмена, так ведь?

— Я говорил: я планировал не это…

— Очень убедительно, — сказала Элис. — Особенно учитывая, что в записях моё имя было трижды подчёркнуто.

Питер резко развернулся. От ярости в его глазах Элис вздрогнула: таким сердитым она его ещё не видела.

— Я не обязан перед тобой оправдываться. Но если ты считаешь меня таким человеком, Ло, то лучше продолжай путь через Ад одна.