Чайник засвистел. Элспет сняла его с печки, осторожно разлила воду по двум чашкам и протянула одну Элис.

— Вот, держи.

— Спасибо. — Элис наклонилась, чтобы отпить, но в нос ударила мерзкая вонь. Она моргнула и посмотрела вниз: на поверхности плавали толстые чёрные гранулы. Это совершенно точно был не «Эрл Грей». Элспет наблюдала за ней, поэтому Элис вымученно улыбнулась и изобразила глоток.

— Сахар? — спросила Элспет.

— Давай.

Элспет потянулась за печку и со звоном бросила в чашку Элис что-то крошечное. Элис размешала чай, притворившись, будто не заметила камешка.

— Тогда, э-э… если не возражаешь, можно спросить, в какой круг тебе предстоит отправиться?

Элспет моргнула.

— Прости, — сказала Элис. — Наверное, это грубо.

— Невероятно грубо, — ответила Элспет.

— Просто порой мне кажется: было бы так славно уйти дальше и начать заново. — Элис снова притворилась, что отпила чай. — То есть если ты не совершила ничего ужасного, можно потерпеть и продолжить путь, как думаешь?

Элспет прищурилась.

— Вы двое очень стараетесь убедить меня сдаться и умереть.

— Нет-нет, я лишь… пытаюсь понять. — Во рту у Элис пересохло. Она сглотнула, но это не помогло. — Странно продолжать гоняться за тем, чего не существует, когда можно просто… В смысле, когда так легко отправиться дальше.

— Я отвергаю посылку, но пусть так. — Элспет прислонилась к печке.

— С чаем что-то не так?

— Нет-нет, всё хорошо… э-э. — Элис обхватила чашку пальцами. У неё кружилась голова. Ох, до чего же плохо она умела это делать. — Так ты… уже близко? Ты знаешь, где оно?

Элспет молча отпила свой чай.

— Что тебя останавливает? — продолжала Элис. — Крипке?

Лицо Элспет странно изменилось.

Неужели пентаграмма действовала? Элис не понимала. С первого курса она не работала с парадоксом лжеца и уже смутно помнила его влияние на жертву. Глаза Элспет подёрнулись пеленой? Она была ошеломлена?

— Мы могли бы помочь, — сказала Элис. — Я и Питер. Против нас троих Крипке не устоят. Только тебе придётся поделиться тем, что ты знаешь. Если бы мы хотя бы увидели твои записи…

Элспет не ответила. Она словно застыла. Пальцы неподвижно сжимали накренившуюся чашку; чай капал вниз, но Элспет будто не замечала. Её взгляд был прикован к Архимеду, который стоял, вздыбив шерсть и выгнув спину, и свирепо смотрел на Элис.

— Малыш, — сказала Элспет. — Что случилось?

Архимед ударил лапой по коврику. У Элис оборвалось сердце. Кот набросился на коврик как одержимый, шипел и рвал его когтями. Наконец ему удалось сдвинуть угол и открыть смазанный меловой след с несколькими красными блестящими каплями крови.

Долгое мгновение Элис и Элспет моргали, глядя друг на друга. Затем Элспет очень медленно поставила чашку на печку.

В голове Элис промелькнуло несколько возможных оправданий. Ни одно не стоило усилий.

— Питер, дорогой. — Элспет повысила голос.

— Поднимись-ка сюда.

Наступила мучительная тишина. На миг Элис подумала, не сбежать ли, не вступить ли в драку, — но куда? И чем? Оставалось лишь сжимать чашку и стоять как дура. На лестнице появился Питер: с руки капала кровь, лицо побледнело. Он встретился взглядом с Элис; она судорожно замотала головой.

— Туда, — рявкнула Элспет. Питер подчинился и встал рядом с Элис. Они стояли бок о бок как пристыженные дети в ожидании наказания. Архимед сидел на печке возле Элспет и праведно буравил их взглядом, сузив зрачки до точек. Мерзкая тварь, подумала Элис; и это после всего, чем мы тебя кормили.

Элспет постучала копьём по палубе.

— Думаю, вам пора сказать, ради кого вы сюда пришли.

— Мы же говорили, — ответила Элис. — Мы странники…

— Лжецы.

Глаза Элспет начали наливаться чернотой. Они словно сгнили прямо в глазницах: белки позеленели, затем почернели — годы разложения сжались в секунды. Вдруг из глазниц вылетели бабочки, целый рой, ужасно шуршащий и фиолетовый. Элис и Питер отшатнулись, но Элспет наступала; с каждым шагом бабочек становилось вдвое больше, пока от женщины не осталась лишь шелестящая масса бархата, тёмная и укоряющая. Копьё метнулось вперёд; остриё остановилось у самого подбородка Питера.

— Встань в круг.

Горло Питера дёрнулось.

— Может, не…

— Встань в круг, милый.

Питер подчинился.

— Знаете, меня возмущает не жестокость. — Элспет достала кусочек мела, обмакнула его в мешочек на поясе и закрепила на конце посоха.

— А неуважение. Напомню, я аспирантка Граймса. — Она отшвырнула коврик и принялась вносить изменения в работу Питера. Писала с бешеной скоростью и одновременно бормотала по-гречески. Это была поразительная магия: лишь немногие маги умели одновременно чертить и произносить заклинание. Она хороша, подумала Элис; она достойна Граймса.