Они двинулись дальше. Через пять минут снова подошли к тем же валунам. Маленький человечек и высокий человечек. Теперь не заметить их было невозможно. Они в точности совпадали с её воспоминанием: трещины на верхушке шара, длинная борозда вдоль плиты.

— Мы ходим по кругу, — сказал Питер.

— Но этого не может быть. — Элис кольнул страх. — Гнев остался позади, солнце было впереди, река слева. Я не понимаю…

Питер залез в карман и достал размокший комок лембаса. Раскрошил его на ладони и рассыпал у подножия валунов. Из остатков проложил короткую дорожку в сторону.

— Вот, — сказал он. — Теперь узнаем точно.

Они пошли дальше. Через пять минут снова оказались у валунов и крошек.

Питер приложил ладонь к виску.

— Я как-то… мне нехорошо.

Элис чувствовала то же: лёгкое бурление в животе, головокружительную пустоту в голове. В каждое отдельное мгновение она прекрасно понимала, где находится, и ясно видела путь вперёд, но стоило сделать шаг, как всё менялось.

— Смотри, — сказал Питер. — Видишь там линию?

Он снял рюкзак, опустился на колени и пополз вперёд, ощупывая песок и землю. Элис пришлось прищуриться, прежде чем она тоже увидела слегка выступавшую из песка изогнутую линию, которая образовывала барьер вокруг валунов. Элис проследила дугу: та огромной петлёй уходила за их спины, охватывая землю, откуда они пришли.

Наверняка идеальная окружность. Все маги умели чертить идеальные окружности.

— Матерь Божья. — Питер зашарил руками по земле.

— Это ловушка Эшера…

Он исчез.

Элис успела вскрикнуть, прежде чем земля разверзлась и под ней. Она пролетела совсем немного и с глухим уф приземлилась на спину. Перед глазами взорвались звёзды. Но земля была мягкой, боль быстро прошла. Вскоре Элис смогла сесть и вытереть песок из глаз.

— Ты цела? — Свет фонаря Питера плясал над ней. Его лицо казалось бледным и испуганным.

— Да, — выдохнула она. — Но где…

Питер обвёл фонарём пространство вокруг них.

Они оказались в яме. Искусственной, не природной: стены были слишком ровными и сходились с дном под безупречными прямыми углами. Глубина — пятнадцать-двадцать футов. Поверхность дразнила своей близостью, но до неё определённо нельзя было допрыгнуть; не достала бы Элис и в том случае, если бы идеально удержала равновесие на плечах Питера и встала на цыпочки.

Элис шарила в земле, пока не нащупала свой фонарь. Вместе они обследовали лучами гладкие земляные стены, и наконец свет Элис упал на нечто угловатое — выступы в углу.

— Ступени, — выдохнула она и провела лучом вдоль стен, прослеживая их путь наверх. Слава богу, они вели до самой поверхности. Ступени были неудобными: короткие блоки, вделанные в землю, каждый шириной ровно на одну ступню. Но они поднимались вверх.

Они полезли, прижимаясь грудью к стене для равновесия. Элис следовало заранее знать, что вершины они никогда не достигнут, следовало понять это в тот миг, когда увидела круг на земле, — и всё же страх разлился в животе, когда они завернули за первый угол, а поверхность осталась такой же далёкой. Они миновали второй угол, потом третий — в тщетной надежде, — но расстояние не изменилось. Они всё ещё находились меньше чем в футе над дном.

— Проклятье. — Питер спрыгнул и ударил ладонью по стене. — Лестница Пенроуза.

Стоило ему произнести название, как Элис узнала закономерность. Их вытолкнуло в пространство с ниль-геометрией, и они кружили внутри иллюзии. Лестница никогда не вывела бы их наружу: вопреки всякой возможности она непрерывно поворачивала на девяносто градусов и замыкалась в петлю. Они попались в чью-то ловушку Эшера.

Мауриц Корнелис Эшер, нидерландский архитектор, ставший художником-экспериментатором, прославился в середине двадцатого века изображениями физических плоскостей, которые не могли существовать. Его творчество породило целое направление визуальной магии, использовавшей иллюзии для искажения физического пространства. Техники Эшера давались немногим: они требовали художественного мастерства, скорости и способности переводить многомерные художественные образы на язык алгоритмов. До конца семидесятых в этой области господствовали Ник и Магнолия Крипке.

— Найди пентаграмму, — прошептала Элис. — Найди изъяны.

Питер уже стоял на четвереньках, шарил в земле, переворачивал камни в поисках хотя бы следа предательского мела. Но Элис знала, что всё напрасно. Любой стоящий маг спрятал бы пентаграмму под множеством слоёв земли.

Ку-ку.

Они оба вздрогнули.

Ку-ку.

— Господи, — сказал Питер.