И вправду, кости соединяла мерцающая, порошкообразная меловая масса. Кто-то или что-то сшило этих костяных тварей при помощи магических техник непостижимой сложности. Во-первых, начертание пентаграмм на живом существе, а не на плоской поверхности, по-прежнему считалось невозможным. Во-вторых, тот, кто сделал надпись, здесь даже не присутствовал. Ни один ныне живущий маг не мог вызвать подобный эффект за пределами пентаграммы.

Твари подошли уже совсем близко. Самая крупная выдвинулась вперёд, обогнав остальных, и любопытно склонила голову набок. На костяной морде не было носа, но передняя часть черепа подрагивала из стороны в сторону, будто принюхивалась. Питер был прав. Существо казалось на удивление милым.

Питер шагнул вперёд.

— Думаешь, они дружелюбные?

— Не надо… — начала Элис, но Питер уже опустился на колено и протянул руку вожаку.

— Привет. Хороший мальчик…

Костяная тварь резко выбросила голову вперёд. Питер вскрикнул и отпрянул как раз в тот миг, когда она прыгнула ему в лицо. Он вскинул руку, заслоняясь, и челюсти сомкнулись у него на запястье. Нет, только на рукаве, слава богу. Питер дважды взмахнул рукой и наконец отбросил тварь. Она упала на спину в нескольких дюймах от воды. Секунду её лапы беспомощно дёргались, словно тараканьи, затем она перевернулась, вскочила и помчалась вверх по склону к своим собратьям.

В голове у Элис сложилась теория.

— Они боятся воды. — Она боком двинулась к берегу, чтобы не поворачиваться к тварям спиной. — Мёрдок, сюда…

Он попятился к ней. Костяные твари не последовали. Догадка оказалась верной: вода Леты пожирала память, а мел работал благодаря памяти — отголоскам миллионов лет жизни. И действительно, чем ближе Элис и Питер подходили к воде, тем дальше отступали костяные твари. Они пригнулись, раздражённо сгорбив плечи, как койоты, решающие, стоит ли бросаться. Но не приблизились ни на дюйм.

— Назад. — Элис замахала обеими руками, как отгоняют назойливых чаек. — Назад, назад…

Костяные твари её проигнорировали. И всё же от воды их отделяла невидимая граница. Они не могли подойти к Лете ближе чем на десяток ярдов, и чем ближе Элис подбиралась к кромке, тем сильнее они беспокоились. Твари перебирали лапами песок и тревожно трясли головами. Элис почти ожидала, что сейчас они начнут повизгивать.

— Осторожно, — предупредил Питер.

Элис оглянулась через плечо. Её левая пятка уже подобралась к самой воде. В голове закружилось. Питер выбросил руку, и Элис вцепилась в неё, навалившись на него всем весом, чтобы удержать равновесие.

Наконец костяным тварям это надоело. Напоследок клацнув челюстями, они развернулись и умчались за дюны.

— Ты в порядке? — спросил Питер.

— Да. А ты?

— Да, всего лишь царапина… Господи. — Он осмотрел рукав. Тот был оторван по локоть. По всей длине предплечья тянулось несколько багровых полос. Зубы костяной твари оказались острыми. Элис поморщилась, представив, что было бы, войди зубы на два дюйма глубже. — Плохой мальчик.

Элис прищурилась, прослеживая путь тварей вниз по дюне, пока могла. Через несколько секунд они скрылись за горизонтом.

Ни в одном свидетельстве странников не упоминались создания из костей и мела. В известных источниках ничего похожего не было.

От её спокойствия не осталось и следа. Теперь пляж был не сказочным, убаюкивающим убежищем, а тревожно открытой равниной. Мел означал присутствие другого мага. И притом пугающе талантливого, способного применять техники, на которые не отваживался даже профессор Граймс. Мел означал создателя — другой проницательный, рациональный разум, чьи намерения были неизвестны, за исключением одного.

Он наблюдал.

О меле

Во всех мифах и преданиях считается, что маги пользуются множеством особых орудий: скипетрами, посохами, котлами, волшебными палочками. Но люди, сведущие в учёных науках, знают: настоящему магу нужен лишь один инструмент — скромный кусочек мела.

Мел — основа всей аналитической магии. Им легко писать, легко исправлять ошибки. Мел состоит из известняка, а тот, в свою очередь, — из спрессованных мельчайших останков древних морских существ, умерших миллионы лет назад, и потому обладает странной, до сих пор не разгаданной способностью воплощать магические утверждения. Как писал маг и философ Олдос Хаксли, мел — связующее звено с бездной далёкого прошлого, естественное порождение сил, изначально присущих веществу Вселенной. Некоторые данные указывают, что великан из Серн-Аббаса — огромный, нарисованный мелом обнажённый мужчина с дубиной — служит доисторическим свидетельством грандиозного и устрашающего магического деяния. (Хотя из-за отсутствия узнаваемого парадокса всякие сведения о его цели утрачены для истории — и, вероятно, к лучшему.)