Почему-то Элис почти не задумывалась о повседневных унижениях такого путешествия и не учла даже ежедневную гигиену, не говоря уже о естественных надобностях в присутствии другого человека. Они молча собрали вещи и привели себя в порядок. Питеру нужно было отлить, а Элис — сделать кое-что другое, после чего она, как пристыженная кошка, нагребла сверху песок. Элис задумалась об ужасах телесного существования. Во многих отношениях Теням, решила она, жилось куда лучше.

Наконец Питер нарушил молчание:

— Может… может, нам стоит наметить дальнейший путь?

— М-м?

— Через Ад.

— А… да, хорошо.

Он вытащил из рюкзака блокнот и принялся перебирать страницы.

— Честно говоря, я не ожидал забраться так далеко. Очень надеялся, что он окажется на полях.

— Я тоже. — Элис смахнула крошки с колен и полезла в рюкзак за своими записями. — Но я набросала несколько карт…

— И я. — Питер развернул блокнот к ней. — Может, сначала направимся в Круг Желания?

— Желание — Второй круг.

— Да, но Первый мы наверняка сумеем пропустить, тебе не кажется?

— Понятия не имею как. — Нахмурившись, Элис склонилась над его записями. Карта Ада у Питера до странности напоминала пиццу. Вернее, анус. Красным он обвёл точку в центре, вокруг которой расходились круги и во всех направлениях торчали стрелки. — По какой карте ты это рисовал?

— По карте Орфея, — сказал Питер. — Перепечатка Пенхалигона. Надо найти центр, где сходятся все круги… значит, мы ищем что-то вроде горы, какой-нибудь возвышенности. трон Сумеру, так сказать. А оттуда просто направимся в нужный круг, вместо того чтобы впустую проходить их по порядку.

— Ох, Мёрдок, эта карта — полная дрянь.

— В каком смысле? Все ссылаются на Орфея.

— Орфей обезумел от горя, — сказала Элис. — Им двигала одна лишь тоска по Эвридике.

— И что?

— А то, что до всего вокруг ему не было дела. С его точки зрения, путь к Эвридике, где бы та ни оказалась, конечно же шёл по прямой — именно так всё выглядело в его воображении. Эта карта бесполезна. Фантазия, рождённая горем.

Питер сник и опустил блокнот. Впрочем, это было одним из его достоинств: когда ему доказывали, что он неправ, он не вёл себя как мудак.

— И как, по-твоему, всё устроено?

— Я придерживаюсь кумулятивной теории. — Элис открыла свои карты и принялась показывать. — То есть круги следуют по порядку кармической тяжести. Сначала Гордыня, потом Желание, затем Алчность и так далее. Правда, учёные расходятся во мнениях, подразумевает ли каждый грех все менее тяжкие. Например, если ты виновен в гневе, обязательно ли тебя наказывать и за гордыню? Подразумевает ли алчность желание? Грехи вложены друг в друга, словно матрёшки, или некоторые круги можно пропустить? Я не понимаю, как судьи с этим разбираются. Но идти, похоже, всё равно нужно по порядку. А когда пройдёшь все круги, сможешь пересечь Лету и добраться до трона владыки Ямы.

Элис постучала пальцем по чёрной линии, огибавшей круги.

— Лета течёт перпендикулярно всем восьми кругам и обозначает границу перерождения. Так что Ад меньше похож на пиццу-анус…

— Прошу прощения?

— И больше, — продолжила она, ничего не объясняя, — не знаю, на ленту Мёбиуса. Лета ограничивает всё. Пока не закончишь, останешься в ловушке на этой плоскости. А потом отправишься куда-то за её пределы. Понятно?

Питер потёр подбородок.

— Можно взглянуть?

— Давай.

Перелистывая её записи, он тихо мычал.

— Где ты всё это нашла?

— В дуньхуанских пещерных текстах.

— Я не смог найти ни одного перевода дуньхуанских текстов.

— Их и нет. Просто ты не знаешь ни одного азиатского языка.

— Справедливо. — Питер ещё немного почитал, водя пальцем по каждой странице. Вид того, как он кивает в такт чтению и разбирает её яростные каракули, пробудил в Элис странную ностальгию. Когда-то в лаборатории они постоянно так делали: показывали друг другу самые безумные идеи и доказывали один другому, что никто из них не сошёл с ума. Она скучала по тому, как работал ум Питера. Работать с ним было всё равно что надеть запасной парашют: Элис могла не сомневаться, что он заметит любую допущенную ею ошибку.

Наконец он сказал:

— По-моему, всё сходится.

— Спасибо.

— Но моей карте это не противоречит, — продолжил Питер. — То есть это просто её чрезмерно упрощённая версия, если считать пространство Ада неевклидовым.

Элис была лишь на одной лекции о неевклидовых геометриях и запомнила оттуда множество картинок с картофельными чипсами и коралловыми рифами.

— Я не понимаю, о чём ты.

— Допустим, Ад меньше похож на… как ты сказала, пиццу-анус? И больше на… ну, на спираль. — Под её картой он набросал поясняющую схему.

— Допустим, мы находимся в гиперболическом пространстве, — сказал он. — Уберём из евклидовой геометрии аксиому о параллельных и предположим, что имеем дело с отрицательной кривизной. Тогда круги можно представить в виде скрученной псевдосферы, ограниченной снаружи, но бесконечной изнутри…