Магия была ошибкой, подумала Элис. Связи противоестественны, эту границу нельзя было пересекать. Во рту появился вкус желчи, внутри взметнулась вина — что она натворила, нужно избавить его от мучений, — но тут Ник завыл громче, а стены лаборатории задрожали и словно стали обрушиваться внутрь. Вся комната задёргалась помехами, как мир сновидения, растворяющийся при пробуждении, но не исчезла. Миры кровоточили друг в друга. Ковёр превращался в серый песок; пустыня — в стены; всё сплелось в безнадёжный, головокружительный клубок.

Но Элис к такому привыкла. Она так долго выживала, видя несколько миров, наложенных друг на друга. Мелькающие и исчезающие образы не сбивали её; Элис умела в них двигаться. И пока Никомах Крипке давился ужасом жизни, Элис решительно тащила его к краю обрыва. До края оставалось всего несколько футов. Оставалось толкнуть. Река сделает всё остальное.

Лаборатория замерцала и исчезла. Элис была тут ни при чём. Сила воли Ника Крипке оказалась колоссальной. Она видела, как он изо всех сил сосредоточивается, пытаясь освободить душу. Элис ничего не могла сделать. Заклинание лишь устанавливало связь; удерживать его по ту или другую сторону она была не способна.

В Аду Ник Крипке внезапно очнулся. Его пальцы снова сомкнулись вокруг шеи Элис.

— Освободи меня, — прохрипел он.

Нет, попыталась сказать Элис, но его большие пальцы сдавили трахею, и она не могла пошевелиться. По краям зрения надвигалась чернота. Пальцы сжались сильнее. Конечности обмякли.

Тогда её спасла божественная благодать.

Во всяком случае, так это выглядело. Ничего столь же осязаемого, как живое существо, — только порыв, шёпот. Лишь отголосок чьего-то присутствия. Но этого прикосновения хватило, чтобы они перевалились через край — в пустоту. На камни.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Всё смазалось: судорожный вдох, всплеск — и удар.

Падать было недалеко, но вода оказалась мелкой, а камни — такими твёрдыми. Какое-то время Элис ничего не видела от боли. Все конечности взорвались ослепительно-белой агонией — электрическим полем, которое лишь постепенно померкло до пульсирующих красных вспышек. Она подняла голову, затем руки. Ноги не двигались. Элис сумела лишь ошеломлённо приподняться, чтобы не лежать под водой, пока разбиралась, какие части всё ещё прикреплены к телу. Она моргнула, глядя в небо. Прямо над ней висел едва заметный бледный круг. Не столько отчётливая фигура, сколько рябь в небе. Стоило посмотреть искоса — и он снова исчезал в оранжевом. А, подумала она. Луна. Так вот куда она девалась.

В нескольких футах от неё Ник Крипке с трудом поднялся на ноги. Вода доходила ему до щиколоток.

Он взглянул на свои ступни, склонив голову, словно не мог понять, где стоит. Моргнул, затем немного поднял голову и уставился перед собой в пустоту. Был похож на старика, который спустился на кухню за стаканом воды и забыл зачем.

Он посмотрел на Элис.

— Простите, — прохрипел он, и Элис поразилась, услышав из закованного в броню горла совершенно человеческий голос. — Кажется… кажется, я оставил…

Но тут в глаза вернулся блеск разума, и Ник Крипке понял, где находится. Вскрикнув, он выдернул из воды одну ногу, затем другую, а потом принялся бессмысленно подпрыгивать то на одной, то на другой — простая физика настигла и его. Увы, левитировать он не умел. Заворожённая Элис смотрела, как Ник отчаянной чечёткой пробирается к берегу, а воспоминания вытекают из него быстрым, неистовым, всё нарастающим потоком. Они проносились мимо с устрашающей скоростью. Фильм, ускоренный в восемь раз, шестнадцать, тридцать два; не различить ничего, кроме самых мимолётных впечатлений. Университетский двор во тьме, белый мел на доске. Поток становился больше, Ник — меньше. Фруктовый лёд в кипящей кастрюле, подумала Элис. Когда он доберётся до берега, много ли останется? Он почти выбрался, до берега оставалось лишь несколько шагов. Но, казалось, воспоминания обладали собственной силой притяжения. Поток был слишком мощным; утраченные воспоминания цеплялись за те, что ещё оставались. Поток разбух. Ник Крипке рухнул вперёд, пальцы скребли по берегу. На его лице Элис увидела безмерный ужас. Он встретился с нею взглядом, и правая рука дёрнулась — он просил? Умолял? Элис инстинктивно попыталась ему помочь. Но конечности так болели; при попытке встать боль взорвалась. Оставалось лишь безмолвно смотреть в ответ. Да и что тут можно было сказать? В тот миг Элис вспомнила рассказ Льюиса Кэрролла. «Сочинение Бальбуса». До чего забавная история. Предмет, погружённый в жидкость, вытесняет количество жидкости, равное собственной массе; но раз жидкость вытеснена, уровень воды должен подняться; а если уровень поднимается, предмет погружается ещё глубже, и тогда вода должна подняться ещё выше, и так далее, пока человек, который у самого края моря всего лишь опустил в воду пальцы ног, вскоре не утонет. Разве нет?