КОГДА ТЕНИ ПРИБЛИЗИЛИСЬ, ЭЛИС С УЖАСОМ ЗАМЕТИЛА, что их тела, похоже, навсегда застыли в том виде, какой имели в миг смерти. Одна девушка выглядела почти невредимой: только несколько царапин на лице и руках. В отчёте говорилось, что одна студентка умерла от отравления дымом. Пламя её не коснулось. Она забилась в угол и спряталась под огнеупорным брезентом, поэтому, по словам пожарных, её нашли лишь почти через час после того, как огонь потушили. Возможно, какое-то время она ещё была жива — никто не знал точно, а разбираться никто не стал. Родители устроили в Или похороны с открытым гробом и пригласили всю кафедру. Это случилось до того, как Элис появилась в Кембридже, но она была почти уверена: профессор Граймс не пришёл.

Остальные обгорели до неузнаваемости. Элис мутило от одного взгляда. Читать теории о мёртвых — одно, увидеть их собственными глазами — совсем другое. Обугленные конечности, окаменевшие лица; челюсти без плоти, зубы обнажены в насильственных улыбках, похожих на оскал. Невредимыми оставались только глаза — пристальные, молящие, жалобные, любопытные. Неужели они так выглядели всю вечность? Или пока сами решили предстать именно такими? Литературы о Тенях и телесности было мало, и единого мнения она не предлагала. Одни учёные полагали, что Тени помимо воли сохраняют вид, в каком встретили смерть. Другие утверждали, что Тени могут принимать любой облик. Как бы то ни было, спрашивать Элис сочла невежливым.

— Здравствуйте, — осторожно произнесла она. — Мы из Кембриджа.

Тени подались ближе. Они, похоже, были очень рады. На лицах трёх обгоревших Элис ничего прочесть не могла — улыбки с них не сходили никогда, — зато лицо лучше сохранившейся девушки светилось искренним восторгом.

— Мы ищем душу, которая умерла совсем недавно, — сказал Питер. — Это профессор Джейкоб Граймс.

Лучше сохранившаяся девушка ахнула, и звук пробежал по Теням, словно ветер по камням.

— Профессор Граймс?

— Профессор Граймс здесь?

— Граймс!

Значит, они умели говорить. Голос каждой был отголоском остальных: одно высказывание повторялось четырежды, в чуть разных регистрах. Элис не понимала, способны ли Тени говорить иначе или после десятилетий, проведённых вместе перед лицом бесконечности, их личности смешались и застыли, так что они больше не отделяли себя друг от друга. Тени возбуждённо загалдели, общаясь между собой невнятным щёлканьем и свистом. Элис смогла разобрать лишь «Граймс», «Не может быть» и «Матерь Божья!»

— Вы знаете, где он может быть? — перебил Питер.

— Должен ещё быть Тенью, — сказала девушка с косами.

— Да, Тенью, если только…

— Если только!

— Но мы не знаем.

— С нами не разговаривает.

— Слишком важный, — фыркнул мальчик в очках. — Наверняка просто проплыл мимо.

— Проплыл.

— Не сказав ни слова.

— Он проходил здесь, — сказала лучше сохранившаяся девушка. — Так быстро, что я решила, будто мне приснилось. Но теперь вы сказали — и я вспомнила. Я видела. Помахала ему. Он поздоровался.

Остальные трое в волнении запорхали вверх-вниз.

— Ты его видела?

— Он поздоровался?

— Почему нам не сказала?

— Господи боже! — Лучше сохранившаяся Тень на мгновение вспыхнула; всего на миг её очертания стали плотнее и чётче, и Элис увидела отблеск рыжих волос. — Вы хоть представляете, каково это — провести с вами вечность? Это было только моё воспоминание, то, что произошло, и я не хотела им делиться.

Другие Тени выглядели недовольными. Элис и впрямь видела форму их раздражения: вокруг плеч плавали колючие клочья серой дымки.

— Могла бы сказать.

— Могла бы.

— Секреты хранить незачем.

— Для секретов есть вечность.

— Погодите, — отчаянно вмешалась Элис, пока они снова не увязли в болтовне. — Когда это случилось?

— Не знаем, — сказал мальчик в очках. — Здесь нет времени.

С точки зрения метафизики это было заведомо неверно, но Элис решила промолчать.

— Что он вам сказал?

— Спрашивал дорогу, — фыркнула лучше сохранившаяся девушка. — Не мог терпеть поля. Хотел поскорее отсюда уйти.

— А куда идти нам? — спросил Питер. — Если мы тоже хотим отсюда выбраться?

Студенты указали вдаль. Элис и Питер обернулись, и перед ними вдали проступила белая полоса — стена или здание, точно не разобрать, но хотя бы какое-то сооружение, обещавшее конец унылому однообразию ила. Кажется, раньше его там не было. Элис прищурилась и увидела издали нечто, напоминавшее кишащих вокруг муравейника насекомых. Тысячи Теней стояли в очереди за тем освобождением, которое ждало по ту сторону белизны.

Студенты разом вздохнули и поникли.

— Эти очереди…

— Такие длинные!

— До конца не добраться…

— Хуже, чем за билетами на концерт…

— А я побывал только на одном концерте, — объявил мальчик в очках. — Посмотрел «Кордэттс». Четыре часа простоял, чтобы увидеть «Кордэттс».

Остальные снова возбуждённо зашевелились.

— Ты видел «Кордэттс»?