Белинда и Мишель теперь стояли на коленях с внешней стороны пентаграммы, пригибаясь, чтобы разобрать надписи. Элис хотелось услышать их разговор. Белинда то и дело прижимала ладонь ко рту. Мишель отвечала жестами — то ли очень взволнованными, то ли просто очень итальянскими; Элис никогда не умела отличить одно от другого. Внезапно Белинда замерла — она стояла ровно над надписью, где пунктом назначения был указан Ад, — и вытянула шею, чтобы прочесть.

Элис подняла руку как можно выше. Мост был совсем близко, почти низкий потолок: если вытянуть руку до боли и привстать на цыпочки, его едва-едва удавалось коснуться. Сможет ли она перейти? Хотелось попробовать.

— Бу!

Белинда вздрогнула и схватилась за горло. Элис пришла в восторг. Стало любопытно, каковы пределы призрачных шалостей и нельзя ли при желании вечно бродить по коридорам Кембриджа привидением.

Учёные сходились в том, что большинство известных явлений призраков было связано со Смотровым павильоном. Лишь оттуда мёртвые могли донести голос до живых и хоть как-то на них воздействовать. Но одержимость была взаимной. Призраки задерживались у Смотрового павильона, потому что не могли оторваться от сцен прежней жизни; потому что сами были очарованы и заворожены ритуалами живых. Хотели знать, что у всех происходит. Хотели увидеть, помнят ли их. Все истории о призраках ошибались: явления мёртвых редко бывали злонамеренными. Им просто хотелось оставаться своими.

Белинда отшатнулась в объятия Мишель. Элис фыркнула. Настоящая английская роза — для Белинды всё всегда было чересчур. Мишель обняла её и заговорила на ухо. Элис догадалась о словах: Всё хорошо, они не умерли — и не умрут. Белинда продолжала качать головой. Нет, будто отвечала она. Нет, они мертвы, их больше нет.

— Уже жалеешь? — Питер встал рядом и тоже запрокинул голову. Но смотрел не на Белинду и Мишель, а на стайки студентов, радостно сновавших по переулку. Беспечные, взбудораженные началом семестра… или первый учебный день уже закончился и теперь они стекались в бар колледжа выпить по пинте? — Хочешь назад?

— Не шути так, Мёрдок.

Простого пути из Ада не существовало. Они оба знали об этом заранее. Войти в Ад легко; выйти трудно. Вот бы можно было просто подпрыгнуть к своей пентаграмме, произнести заклинания задом наперёд и шлёпнуться там, где всё началось. Но будь это возможно, живые постоянно навещали бы умерших. Нет, чтобы подняться из Ада, требовалось разрешение владыки Ямы — он же Танатос, Анубис, Аид, Многоликая Тьма, правитель Преисподней.

Часто он такое разрешение давал. Владыка Ямы не терпел живых в своих владениях: они тревожили мёртвых, нарушали равновесие. Он был только рад прогнать их туда, откуда они пришли. По крайней мере, так обещали все истории. Орфей выбрался обратно — к лучшему или худшему. Данте поднялся без всяких затруднений. Во всех историях странники редко погибали в Аду. Трагическая смерть настигала их уже в мире живых.

В любом случае проблему с тем, как жить дальше, можно будет решить, когда они перейдут этот мост. Пока же следовало понять, насколько глубоко спускаться.

ЧАС СПУСТЯ ЗЕМЛЯ ПОШЛА вверх. Они на что-то взбирались, хотя поначалу было неясно, на что именно. Дышать Элис становилось всё труднее, но она старалась не пыхтеть. Питер размашисто шагал рядом, совершенно не утомившись, и ей было стыдно признаться, что она устала.

А потом внизу открылось всё: плоская долина, полная Теней — одни собрались группами, другие одиноко бродили по полям. Это были души умерших, полупрозрачные серые существа, всего лишь отголоски живых тел. Одни ходили кругами; другие мерили шагами один и тот же короткий отрезок. Третьи беспорядочно петляли — скорее плыли, чем шли. С высоты они походили на колонию медлительных, ошеломлённых муравьёв, двигавшихся без всякой цели. Бесконечное кружение. По одному названию — Лимб. По другому — Асфоделевые поля.

Поля были не кругом Ада, а лишь зоной ожидания. Здесь задерживались потрясённые, потерявшиеся души недавно умерших. Им предоставлялись бесконечный простор и сколько угодно времени, чтобы прийти в себя, прежде чем двигаться дальше. В монографии Таламо Асфоделевые поля описывались как зал ожидания. Мало чем отличалось от вестибюля станции Кембридж-Саут, только кофейного киоска нет и все ещё решают, хотят ли садиться в поезд.

У Элис были веские основания полагать, что профессор Граймс всё ещё здесь. Как правило, мёртвые не спешили двигаться дальше. Им требовалось время, чтобы осмыслить воспоминания, сожаления, желания. Одни оставались в надежде дождаться близких и вместе отправиться на перерождение. Другие вообще не верили в реинкарнацию. Некоторые бесконечно ждали на полях, убеждённые, что грядёт великое воскрешение и нужно лишь погрузиться в оцепенение до конца времён. Прочие оставались из чистого ужаса перед тем, что таил остальной Ад: вечная скука лучше заслуженных мучений.