Я подалась вперёд, и всё моё тело напряглось, когда я заметила его правую руку. Она была зафиксирована перевязью поперёк груди. В плечо ему попал арбалетный болт, выпущенный Маркусом Дракхарроу. Должно быть, это чертовски болело. Но, как ни странно, мне было трудно испытывать особое сочувствие.

Родригес здоровой рукой бросил сумку на стол и подошёл к кафедре так, словно всё было в порядке.

— Откройте сто шестьдесят третью страницу в своих учебниках. Сегодня мы обсудим драконью войну.

В этом не было ничего особенно нового. Драконы фигурировали во многих лекциях Родригеса. И всё же я насторожилась. Тео вопросительно приподнял бровь, глядя на меня. Я едва заметно пожала плечами.

Родригес начал лекцию. Вместо того чтобы излагать материал последовательно и хронологически, как делал обычно, записывая даты на доске и разбирая события от начала до конца, он перескакивал между сражениями, переходя от одного к другому и полностью опуская даты. О некоторых событиях мы уже говорили на занятиях раньше, другие были мне незнакомы. Возможно, Флоренс смогла бы следить за такой бессистемной речью, но я начала теряться. И всё же постепенно стала проступать определённая тема. Голос Родригеса оставался бесстрастным и монотонным, но было очевидно, что свою речь он выстроил вокруг вполне конкретной идеи. Он говорил о числе жертв. О целых деревнях, уничтоженных драконьим огнём. О тысячах погибших. О мирных жителях. Всегда о мирных жителях. И когда он произносил это слово, я точно знала, что на самом деле он имеет в виду:

Сквернорождённые.

Я крепче сжала перо.

— Падение Лутариона, как вы, возможно, помните, стало переломным моментом, — монотонно произнёс Родригес. — Не для высококровных, по крайней мере не напрямую, а для тысяч мирных жителей, оказавшихся в зоне поражения драконов Дома Авари.

Родригес перестал расхаживать и поднял взгляд на нас. Его глаза нашли мои.

— Урок здесь ясен для любого, кто изучает исторические записи. Драконы дестабилизируют порядок. Хотя в прошлом высококровные ценили их как полезный инструмент, они являются опасным инструментом. Они способны бросить вызов иерархии. Они провоцируют хаос и приносят огромные потери человеческих жизней. Не говоря уже о...

Не говоря уже о том, что это был бред. Полный бред.

Я поднялась, грубо заталкивая учебник в сумку и не заботясь о том, сколько шума произвожу. Я знала, что это такое. Это была не лекция, не совсем. А если и была, то предназначалась исключительно для меня. Это было оправдание.

Родригес не собирался извиняться. Он пытался рационализировать то, что сделал. То, что вместе с ним пытались сделать Кейдж и Блейк. Он организовал предательство Никсариса и явно сожалел о том, что не добился успеха.

— Мисс Пендрагон, — рявкнул он. — Сядьте.

Я закинула сумку на плечо. Игнорируя его, я вышла в проход и направилась вниз по ступеням к нижней части лекционного зала. По аудитории прокатилась волна шёпота. Родригес двинулся к двери, шагая так быстро, что добрался до неё раньше меня. Я остановилась перед ним. Его глаза были налиты кровью и затуманены. От него воняло. И не только потом нескольких дней давности.

Преобладающей нотой в этом букете отвратительных запахов был алкоголь.

Этот человек был наполовину пьян.

Я не смогла сдержаться. С моих губ сорвался горький смешок.

— Что-то смешное, мисс Пендрагон?

Я выпрямила спину.

— Не совсем, сэр.

— Тогда сядьте обратно.

Я смело встретила его взгляд.

— Вы пьяны, сэр?

Позади меня послышались вздохи. Я проявляла неповиновение. Была груба. Возможно, даже жестока. Но мне было всё равно. Никсарис сейчас был бы безжизненной каменной глыбой, если бы Родригес добился своего.

Он вздрогнул, его лицо вспыхнуло.

— Давайте выйдем в коридор на минуту, мисс Пендрагон, — сказал он сквозь стиснутые зубы.

— Да, — согласилась я. — Давайте.

Я протолкнулась мимо него, распахнув дверь и выйдя наружу, не дожидаясь, последует ли он за мной.

— Ваше поведение совершенно неприемлемо, — выплюнул Родригес, прежде чем полностью закрыл за собой дверь.

— А вы говорите совсем как марионетка высококровных, сэр, — огрызнулась я. — Следуете линии, да? Вы говорите, что вам не безразличны жизни сквернорождённых, и при этом драконы — лучшая защита от высококровных. Мы оба это знаем.

Родригес смотрел на меня с чем-то большим, чем ярость, в глазах.

— Я должен был...

— Что? — потребовала я. — Отправить меня к директору Киму? Ах да. Он мёртв. К слову о дестабилизации порядка.

— Вы так внимательно слушаете мои лекции, и всё же до сих пор ничему не научились, мисс Пендрагон. — Голос Родригеса был холоден.

— Научилась чему? Тому, что высококровные — зло? Что сквернорождённые уязвимы? О, думаю, это я усвоила очень хорошо. Но, в отличие от вас, я не прибегаю к уловкам и предательству. Я не нападаю на своих союзников.

— Союзников? — фыркнул Родригес.

— Да, — парировала я. — Потому что именно этим Никсарис и является... Являлся.

Я запнулась, сбитая с толку.