Я вспомнила ночь, когда последовала за Блейком в город Вейлмар и услышала, как другая сквернорождённая женщина повторяла те же самые слова, пока я наблюдала за просящими милостыню маленькими детьми.

— Символы Веры, — объявил Виктор. — Мы все их знаем. Но как часто мы задумываемся об истинности этих слов? Об их святости? Высококровные ведут. Сквернорождённые следуют. Почему? Чтобы обеспечить безопасность и благополучие всех. — Его лицо растянулось в том, что, как я полагала, должно было изображать улыбку. Он указал на кол в центре двора. — Наш последний директор, к сожалению, не сумел поддержать этот драгоценный порядок. Но мы не будем задерживаться в прошлом.

Меня охватило дурное предчувствие. Я посмотрела на лицо Реган как раз в тот момент, когда Виктор поднял руку и указал на свою консортку.

— Сегодня начинается новая эпоха для Санграты и для вас, самых ценных юных членов нашего Рабства Крови. Сегодня я с гордостью представляю вам новую директрису Академии Кровавого Крыла.

Реган вышла вперёд и положила руки на балюстраду.

— Благодарю вас, Лорд Дракхарроу, — начала она. — В качестве новой директрисы Академии Кровавого Крыла я проведу давно необходимые изменения. Эта академия веками была убежищем для высококровных. Самые чистые из высококровных Домов отправляют своих детей жить в этих стенах. Их безопасность должна быть обеспечена. Это место силы. Место наследия. — Она сделала паузу, и весь двор затаил дыхание. — В последние годы это наследие было запятнано извращением, неуважением и неповиновением. — Её губы слегка изогнулись, когда она посмотрела вниз, на меня. — Этому приходит конец. Здесь. Сегодня.

Я застыла, отказываясь вздрагивать.

Новая директриса продолжила:

— По мере возобновления зимнего семестра будут введены усиленные меры безопасности для обеспечения защиты наших высококровных студентов. Новый отряд будет регулярно патрулировать коридоры. При необходимости будут вводиться режимы изоляции. Никто из тех, кто причиняет вред высококровным, больше не будет безнаказанно ходить по коридорам нашей любимой академии.

Мои руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Вокруг меня некоторые сквернорождённые студенты обменивались нервными, недоверчивыми взглядами. Несколько высококровных усмехались.

Сама мысль о том, что высококровные нуждаются в защите от сквернорождённых студентов, была совершенно нелепой. По пути на это абсурдное собрание я увидела более чем достаточно доказательств обратного. Я осмотрела толпу в поисках Дани. Не заметив её, я подумала, что она, возможно, вообще пропустила собрание. И я бы её за это не осудила.

— Прежде чем сегодня возобновятся занятия, — плавно продолжила Реган, — вас всех ждёт наглядная демонстрация. Наставление об ответственности, из которого нам всем стоило бы извлечь урок.

Повернувшись, она указала на женщину рядом с Виктором. Ту самую, одетую как служанка.

— Эта сквернорождённая женщина, — провозгласила Реган, — была поймана на краже из личных покоев высококровного профессора.

Она взглянула на профессора Хассан, чья улыбка стала ещё шире, словно ей нравилось находиться в центре внимания.

— Какое чудовищное деяние. Какое предательство.

— Прошу вас, миледи, — перебила сквернорождённая женщина, опускаясь на колени. По её лицу текли слёзы, пока она смотрела вниз на нас всех сквозь прутья ограждения, словно узница, выглядывающая из окна камеры. — Мой сын. Он болен. Мне нужны были деньги, чтобы отправить их целителю в нашу дере...

— Молчать! — Реган с такой силой ударила ладонями по балюстраде, что это, должно быть, причинило боль. Её лицо побледнело. Если бы я не знала её лучше, то сказала бы, что она нервничает. Она определённо не выглядела так, будто получает от происходящего столько же удовольствия, сколько Хассан. — Встань и молчи.

Дрожа, женщина ухватилась за край балюстрады и поднялась на ноги.

— Как я и говорила, — продолжила Реган, начиная теребить застёжки своего чёрного плаща, — эта женщина предала доверие, которое мы оказываем низкокровным слугам, живущим среди нас.

Низкокровным?

Это было что-то новое. Но в этом был смысл. Если мы должны были быть противоположностью чистым, противоположностью высшим, то, конечно же, мы были низшими.

Низшими и отмеченными Скверной.

— Преступления против высококровных больше не будут терпимы.

Тишина.

Я растерянно огляделась, затем снова посмотрела на балкон, ожидая, что сейчас что-то произойдёт. Слишком поздно я поняла, что это уже произошло. Я начала открывать рот в ужасе как раз в тот момент, когда плетение рабства, которое использовала Реган, заставило взгляд женщины опустеть. Из её горла вырвался булькающий звук. Затем одним быстрым, неестественным движением она подняла обе руки к собственной шее и рванула.