Позади меня Тео издал сдавленный звук. Но я не могла отвести взгляд от Блейка. Я не хотела думать о том, что именно это означало. Ему причинили боль. Вот и всё. Конечно, мне было не всё равно, когда кому-то причиняли боль. Даже высококровному задире, который изводил меня, предавал снова и снова и пытался превратить Никсарис в камень?

Я прочистила горло.

— Скажи мне, Блейк. Что произошло?

Блейк выдавил улыбку, которая не коснулась его здорового глаза.

— Слушай, мы опоздаем на собрание. Думаю, нам лучше...

— Нет. Не делай этого. Даже не смей. Не уходи от ответа. Ответь мне, чёрт возьми.

Мы смотрели друг на друга. Его глаз. Его бедный изуродованный глаз. Его красивое, искалеченное лицо. Шрамы уже начинали формироваться.«Всё заживёт» , напомнила я себе. Он был грёбаным вампиром. Конечно, заживёт. Я старалась не задумываться о том, почему мои собственные руки вдруг начали дрожать. Почему становилось так трудно держать их прижатыми к бокам. Сопротивляться желанию протянуть руку и провести ею по шрамам Блейка. Почему? Почему мне хотелось сделать что-то подобное? Что, чёрт возьми, со мной было не так?

Сочувствие. Совершенно обычное сочувствие, попыталась убедить себя я. Полностью нормальное.

Блейк медлил.

— Блейк. — Я смягчила голос. — Расскажи нам.

Он посмотрел на меня, затем его губы искривились в горькой улыбке.

— Ладно. Ты права. Более или менее.

Во мне вспыхнула ослепительно-белая ярость. Гнев, такой же чистый, как и пугающий. На мгновение я забыла обо всём. Где нахожусь. С кем нахожусь. О своём прошлом с Блейком. О его предательстве. О своём горе. Обо всём этом. Всё это вылетело в ближайшее окно. Я могла думать только о нём. О Викторе. О самодовольном, больном на голову, высокомерном высококровном, который преследовал окраины моих кошмаров с самого моего появления в этом месте. О мужчине, который манипулировал мной, манипулировал Блейком, использовал нас обоих. И теперь то, что он сделал с Блейком... Боль, которую он причинил...

Я уже шагнула вперёд, когда чьи-то руки резко вытянулись и схватили меня за плечи.

— Отпусти меня. — Я попыталась вырваться.

— Нет, Пендрагон. Не раньше, чем ты скажешь мне, куда собралась.

Тогда я подняла взгляд и встретилась глазами с его единственным здоровым глазом.

— Я собираюсь, мать твою, убить его.

Если я думала, что увижу радость, то ошибалась. Блейк выглядел потрясённым.

— Нет. Ты не можешь.

— Почему нет? — возразила я.

— Потому что нельзя угрожать Виктору и рассчитывать уйти из этой схватки целой.

— Ну и что? Думаешь, я боюсь? Я не боюсь твоего проклятого богами дяди, Блейк. К этому всё шло уже давно.

Я слышала саму себя. Я звучала как самоуверенная, высокомерная дура, и глубоко внутри я тоже это знала. Да и кто я вообще такая? У меня больше не было дракона. Но я не хотела понимать, насколько ошибаюсь. Я хотела, чтобы этот гнев продолжал гореть. Подбрасывать в него топливо. Это было приятно. А ещё приятнее будет, когда я причиню боль человеку, который посмел сделать это с...

— Нет, — перебил Блейк мои мысли. — Я знаю, что ты не боишься. Хотя, клянусь Кровавой Девой, хотел бы, чтобы боялась. — Он отпустил мои плечи, глубоко вдохнул, но остался стоять передо мной, преграждая путь.

Я подумала проскользнуть мимо него, но по опыту знала, насколько быстрым он мог быть, когда хотел.

— Ты не боишься, ладно? Я не это говорю. — Он вздохнул. — Это я боюсь.

— Ты? — Я уставилась на него. — Почему?

— Я боюсь за тебя. Боюсь за всех, кто мне дорог. Виктор... — Его голос стал хриплым. — Виктор причинил боль каждому человеку, которого когда-либо знал. Я... — Он замолчал, и моё сердце ударилось о рёбра. Челюсть Блейка напряглась. — Он будет использовать тебя против меня. Ты не победишь. И в глубине души ты знаешь, что я прав.

Мир накренился. Вон уже уводил Тео по коридору. Теперь они звали нас. Я едва их слышала.

Блейк тихо рассмеялся, и этот смех был полон горечи.

— Хочешь знать, почему я на самом деле боюсь Виктора? Потому что я точно знаю, как далеко он способен зайти. Раньше я думал, что справлюсь. Думал, что выдержу всё, что бы он ни обрушил на меня, и это не будет иметь значения. Но... — Он не договорил.

Я ничего не сказала, уже почти уверенная, что именно он собирался сказать.

Блейк прочистил горло.

— Я пытался. Правда пытался. Я, мать твою, правда пытался. Но посмотри на меня, Пендрагон. Хорошенько, мать твою, посмотри.

— Блейк... — Я моргнула, решительно не позволяя влаге, собравшейся в уголках глаз, выдать себя.

— Ему бы понравилось сломать тебя. Просто чтобы посмотреть, как я разваливаюсь на части. А я не могу... — Он осёкся и провёл руками по волосам. — Я не могу этого допустить. Я знаю, что ты мне ничего не должна. Но пожалуйста, просто...

На мгновение воцарилась полная тишина.

— Ладно, — наконец сказала я. — Пойдём на собрание.

Он хрипло рассмеялся.

— Точно. Собрание. Нет ничего лучше собрания под открытым небом посреди зимы.