Пендрагон всё ещё смотрела на меня. Мне было интересно, что она видит. Я убрал руку от челюсти. Пальцы чесались снова поднять её и коснуться левого глаза, или того, что от него осталось. Моё тело исцелялось. Одно из преимуществ вампиризма. Но этот ущерб никогда не исчезнет полностью. Кожа вокруг глазницы всё ещё оставалась чувствительной, натянутой. А глаза всё ещё, ну... не было. Целители не знали, отрастёт ли он когда-нибудь снова. Иногда высококровные действительно отращивали утраченные конечности, но никаких гарантий не существовало. А пока мне даже не нужно было зеркало, чтобы понимать: выгляжу я так, будто меня прожевал дракон и выплюнул обратно.

Блейк, золотой мальчик высококровных? Уже нет. Не с красночешуйчатым чудовищем, скрывающимся под моей кожей.

Выражение лица Пендрагон изменилось. В нём стало меньше злости, но не меньше настороженности. Мне отчаянно хотелось спросить её, что она видит, когда смотрит на меня. Но даже того, что она вообще на меня смотрела, должно было быть достаточно. Один из её рыжих локонов внезапно упал ей на лицо. Я не мог отвести взгляда, заворожённо наблюдая, как она убирает его назад и заправляет за ухо. Чёрт, это было самое прекрасное зрелище, которое я видел за всю неделю. Я никогда не перестану восхищаться этими волосами. Её рукой. Каждой мелочью, которую она делает.

Я ненадолго закрыл глаза, пытаясь, мать его, взять себя в руки. В ту ночь я пытался искупить свою вину. Я встал между Никсарисом и Флоренс. Предложил себя в качестве закуски для дракона, пытаясь спасти подругу, которая была важна для неё. Но если бы всё пошло по плану, я всё равно предал бы её той ночью, и моя попытка искупить вину стала бы пустышкой. Не имело значения, что я сделал потом. Я был ублюдком. Злодеем.

И всё же те слова, которые она сказала Никсарису? Я никогда их не забуду. Но это ещё не означало, что она действительно их имела в виду. Не в том смысле, на который я надеялся. Она спасла мне жизнь. Тогда я этого не заслуживал, и сейчас тоже не заслуживал. Я не был настолько глуп, чтобы думать, будто она когда-нибудь по-настоящему меня простит. Но она была здесь. Она ещё не ушла. И потому на мгновение я позволил себе этим дышать. Её силуэтом. Воспоминанием о том, как хорошо было просто находиться рядом с ней. У меня не было ни единого шанса. Но помоги мне Кровавая Дева, если я всё ещё не надеялся.

— Ты видел Вишу? — потребовал Тео, прерывая мои мысли, что, вероятно, было даже к лучшему. Мы с Пендрагон не могли вечно просто смотреть друг на друга, даже если меня бы это вполне устроило.

— Вишу? — Я пожал плечами. — Пару раз видел её в общей гостиной.

Тео неодобрительно нахмурился. Полагаю, он решил, что я недостаточно обеспокоен состоянием Виши. Она кого-то потеряла. Я был лидером её Дома. Я должен был взять ситуацию в свои руки. Он был прав.

— Тебя не было на ужине прошлым вечером. Я не видел тебя в общей гостиной. Куда ты ходил?

Я несколько секунд смотрел на кузена. В какой-то другой версии реальности я должен был бы быть на него в ярости. Он убил Энию. Отнял у меня мою младшую сестру навсегда. Я ещё не пережил её потерю, в каком-то смысле я едва начал её осознавать. Каждое утро я просыпался после снов, которые казались такими настоящими, снов, где мы с Энией бегали по тому пляжу. Более счастливые времена. Каждое утро мне приходилось вспоминать правду. Её больше нет. Второго шанса не будет. Некоторые высококровные уже давно бы вырвали Тео глотку за то, что он сделал, случайность это была или нет. Но я знал, знал самой кровью, текущей в моих жилах, что Тео не хотел причинять Энии боль. Это противоречило всему, что я знал о своём кузене. Он никогда не навредил бы ей, если бы действительно был другой выход.

Все считали Энию безнадёжным случаем. Но я никогда не собирался от неё отказываться. И всё же я знал, кто на самом деле виноват во всём случившемся. И мне не нужно было далеко ходить, чтобы найти его. Настоящего виновника. Источник почти всех моих бед.

— Блейк? Куда ты ходил прошлой ночью? — повторил Тео.

Я закрыл глаза.

— К Виктору. Я ходил к Виктору.

Глава 3

— Виктор? — повторила я. Мои глаза сузились. — Почему ты так выглядишь?

Блейк пожал плечами.

— Как?

Я нахмурилась. Что-то изменилось в выражении его лица. Мне не показалось. Он не вздрогнул, не совсем. Но что-то близкое к этому. Его губы превратились в жёсткую линию. В его позе появилась настороженность, защитная напряжённость. Секунду назад он выглядел не так. Не тогда, когда смотрел на меня. Тогда он выглядел... мягче. Теперь его рука дёрнулась. Почти, почти потянулась к левой стороне его лица.

Его лицо.

Я прикусила губу, стараясь не показывать, насколько меня тревожил его вид. Позади меня Тео и Вон весьма кстати замолчали.

— Почему ты так выглядишь, когда произносишь его имя?

Блейк смотрел на меня сверху вниз, упрямо глядя мне в глаза. Но отрицать не стал.

Моё сердце забилось быстрее.

— Потому что ты думал, что он мёртв. Не так ли?

Губы Блейка сжались.

Я была права. Я знала, что была права.

— Почему? Почему ты мог так думать?

Он застыл.

— О боги, — прошептала я. Я была дурой. У меня были дни, чтобы сложить всё воедино. Почему мне потребовалось так много времени? — Виктор сделал это с тобой.