— Я... — запнулась Флоренс.

Она посмотрела на меня, потом на Кейджа, затем на Родригеса и наконец снова на Медру.

— Она права. Поэтому вы и пришли, разве нет?

— Я пришла, потому что мне нужно было убедиться, что с тобой всё в порядке. — Медра беспомощно покачала головой. — То, что сказала Реган, может быть правдой, но ты не готова к этому, Флоренс. Ты не подготовлена. Ты не обязана этого делать.

— Но обязана, ведь так? Я не готова, — сказала Флоренс, её лицо было пепельно-бледным, — зато Никсарис готов. Его готовили к этому всю его жизнь. Если кто и сможет остановить Блейка, так это он. Только он.

Кейдж не стал дожидаться ответа Медры. Он уже уходил. Я бросилась за ним, следуя к лестнице.

— Куда ты идёшь?

Он остановился и посмотрел на меня через плечо.

— В город.

Я глубоко вдохнула.

— Ты или волк?

Он не ответил.

— Позволь мне пойти с тобой. — Слова вырвались сами собой. Но стоило мне их произнести, как я поняла, что это правильно.

— Нет. Ни в коем случае.

— Виктор будет там. Если Никсарис и Флоренс полетят в город, Виктор последует за ними. Я это знаю. Возможно, он уже там. Откуда нам знать, может, он вообще, блядь, сидит верхом на спине Блейка. Я смогу его остановить. Я знаю, что смогу. Он меня послушает.

На самом деле я понятия не имела, правда ли это. Скорее всего, нет. Но одно я знала точно: Виктор должен заплатить за всё, что сделал. Со мной. С Персис. С Блейком. Со всеми. И я хотела стать той, кто причинит ему боль. Даже если при этом погибну.

Ещё одну вещь я тоже знала. Я больше никогда не позволю Кейджу Танаке уйти от меня.

— Сейчас не время для этого, — прорычал Кейдж, его лицо было напряжено. — Ты нужна мне здесь. Мне нужно, чтобы ты была в безопасности.

Я сжала кулаки.

— Я никогда не была в безопасности, — выпалила я. — И никогда не буду. Пока есть Виктор. Ты это знаешь. Ты всегда это знал. А теперь посмотри, что он натворил. Он отправил Блейка туда убивать всех... убивать твою семью. Вся твоя семья сейчас в городе, Кейдж.

Плечи главы Дома Авари дрогнули.

— Я побегу за тобой, — поклялась я. — Клянусь, я это сделаю. Найду лошадь. Если придётся, пойду пешком. Я последую за тобой сама. — Я глубоко вдохнула. — Но этой ночью я не оставлю тебя.

Он закрыл глаза.

— Хорошо.

Одно слово. Но этого было достаточно. Всё, что было связано с этим мужчиной, было более чем достаточно.

Мы бок о бок побежали вниз по лестнице, наши руки едва соприкасались. И этого тоже было достаточно.

Глава 34

Город пылал.

У меня был дракон, а Вейлмар горел.

У меня был дракон, а я стояла здесь, целая и невредимая, пока Вейлмар горел.

Вокруг меня плакали студенты. Кейдж и Реган прошли мимо. Они уходили. Я понятия не имела, какой у них план, но, по крайней мере, они действовали. Они пытались.

—Никсарис! Ты видел это. Ты знал. Почему ты не остановил его?

Дракон ответил сразу же, его голос был холоден, как ледник:

—Я охраняю своего всадника. Я не защитник улья высококровных отбросов.

—В Вейлмаре есть сквернорождённые, тысячи! И дети!

Слёзы текли по моим щекам. Я беспомощно ударила кулаками по бёдрам.

—Давным-давно я перестал взвешивать ценность ваших человеческих городов и ваших человеческих жизней.— Он звучал отстранённо, словно намеренно пытался остаться равнодушным к тому, что я ему говорила.

Я почувствовала, как ладонь Медры скользнула в мою. Она тоже плакала. Слёзы оставляли красные дорожки среди порезов на её щеках. Она смотрела на меня, ничего не говоря.

—Маленькие дети. Младенцы. Неужели их жизни для тебя действительно ничего не значат? Хотела бы я сказать то же самое. Наверное, гораздо легче ни о чём не заботиться. Но для меня они важны, Никсарис. Очень важны.

Наступила тишина. Я закрыла глаза, охваченная самым ужасным чувством разочарования. Если он не поможет мне, мы проиграем.

—Давным-давно я начал чувствовать сострадание к участи людей. Я заботился о них вопреки всякому разуму, вопреки всякой мудрости.— В голосе Никсариса звучала горечь.

—Что ты имеешь в виду?

—Столетиями я был их клыками, когтямивысококровных. Я убивал каждого, на кого они указывали. Именно я был разрушителем городов. Именно я вырезал маленьких детей в их кроватях.

Меня била дрожь.

—Это не тот Никсарис, которого я знаю. Ты больше не такой.

—Разве? Ты считаешь меня безопасным? Считаешь меня кротким? Я был их палачом. Их клыками. А потом…

—А потом? — осторожно спросила я.

—Я потерял свою всадницу из-за их жестокости.— Ещё одна пауза. —Ко мне пришла Молиндра. Она предложила мне шанс исправить то, что я помог уничтожить. Я отдал свой дух. Я выбрал камень, чтобы... искупить.

Образ Никсариса, добровольно позволившего заключить себя в камень, разбил мне сердце.