И в тот же миг моя челюсть с хрустом раздалась в стороны, вытягиваясь в морду, покрытую красной чешуёй и белыми клыками. Позвоночник выгнулся, прорываясь наружу гребнями алых пластин. Из моих плеч вырвались крылья, ударив по люстрам и выбив окна порывом, поднятым их взмахом. Я боролся за контроль, пытаясь совладать с потоком силы, захлестнувшим мои вены. Но Вораго отбросил мою волю в сторону. Моё сознание беспомощно повисло в его власти.

Алленвейл смотрела на нас снизу вверх, пока Кейд всё ещё с чавканьем пожирал её разорванное тело. Она была мертва и в то же время нет. Никто не должен был переживать то, через что проходила она.

Я почувствовал, как взгляд Вораго остановился на ней, и на одно мгновение моя жалость проникла в его сознание. Наша пасть раскрылась. Белое, раскалённое добела пламя хлынуло вперёд, поглотив Кейда и профессора. Оба тела исчезли в ослепительном жаре.

—Только не Вейлмар, — взмолился я. На миг во мне вспыхнула надежда, когда Вораго даровал Алленвейл смерть из милосердия. —Должен быть другой способ. Дай мне ещё немного времени. Обратись обратно. Я уговорю Виктора отпустить Пендрагон. Или сам убью его.

—У тебя был шанс, юнец. Города гибнут, — спокойно ответил Вораго. —Наша всадница незаменима. Твой дядя хочет держать чудовище у себя под рукой. Так пусть пожнёт то, что посеял. Чудовище с клыками лучше, чем князёк с пустыми руками.

Я почувствовал, как он сдвинул своё громадное тело. Его когти раскололи каменные плиты под нами, словно стекло. Он медленно опустил огромную голову к Пендрагон, и горячее дыхание отбросило назад её волосы. На одно короткое мгновение мы смотрели друг на друга. Я смотрел на неё его глазами.

Губы Пендрагон дрогнули и приоткрылись. Она попыталась поднять руку, чтобы коснуться моей морды, но Виктор грубо оттащил её назад. Я увидел страх в её глазах. Боль. Обида. Я заставил своё сердце стать твёрдым. Но было ли оно ещё моим? Или уже принадлежало Вораго? Я поклялся, что больше никогда не позволю Виктору причинить ей боль. Если ради неё мне придётся отдать свою душу за этот город, сжечь само небо дотла, лишь бы она продолжала дышать, значит, в это мгновение сделка была заключена. Я сам сложу для себя погребальный костёр и подожгу его драконьим пламенем, если это позволит сохранить ей жизнь.

Она заслуживала жить гораздо больше, чем я.

Крылья Вораго распахнулись с оглушительным грохотом. Оттолкнувшись, он проломил стену трапезной, и вокруг нас взорвался камень. В следующее мгновение мы уже взмыли в открытое небо.

Глава 32

В тот миг, когда позвоночник Блейка начал выгибаться, а по его коже волной пошла алая чешуя, Виктор уже оказался рядом. Оттолкнув Лариссу в сторону, он вцепился руками мне в плечи и дёрнул меня перед собой, как живой щит. Я едва почувствовала боль от его хватки, всё моё тело превратилось в белый жар. Когда из плеч Блейка вырвались крылья, их поверхность была грубой, отливающей тёмно-алым блеском, внутри меня что-то происходило. Пульсация внизу живота, кровь, несущаяся по каждой вене.

Что-то хорошее. Сильное. Могущественное.

Я узнала это ощущение: сила высококровных, смешивающаяся с рефлексами драконьего всадника. Я уже чувствовала это однажды — после того, как Блейк впервые убедил меня выпить флакончик своей крови перед Играми Консортов. Тогда мои чувства обострились. Я могла видеть дальше, двигаться быстрее. Кровь Блейка усилила инстинкты, живущие в моих костях, пробудив чувства, которые я не могла активировать сама. Теперь это происходило снова, а это могло означать только одно: Блейк снова дал мне свою кровь, совсем недавно. Я уснула у него в комнате, а он исчез. Что на самом деле произошло за этот короткий промежуток времени? Что сделал Блейк?

«Он превратился в чёртового дракона и разгромил собственную комнату, едва не убив тебя при этом» , — сказала я самой себе.

Когда он вернулся, он испытал такое облегчение от того, что со мной всё в порядке, и был так уверен, что каким-то образом сумел себя исправить. Если это и было «исправить себя», то я не могла представить, насколько хуже всё было раньше.

Красный дракон, в которого превратился Блейк, повернул свою громадную голову к Кейджу и профессору Алленвейл. Из его челюстей вырвалось горячее дыхание, одна единственная вспышка ослепительно-белого пламени, и их не стало.

Он снова повернулся, на этот раз ко мне, и я в отчаянии протянула к нему руку, но Виктор резко дёрнул меня назад.

Затем раздался грохот, и стена трапезной исчезла. Вместе с Блейком.

В тот самый миг, когда он исчез, сила в моей крови взревела, словно волны, бьющиеся о скалу. Что-то внутри меня отчаянно стремилось последовать за ним, но меня оставили позади.

Я стиснула зубы, пытаясь унять дрожь.

Руки Виктора крепче сомкнулись вокруг меня, приняв мою дрожь за ужас.

— Вот так, девочка. Теперь он мой.

Я повернула голову, посмотрела на него снизу вверх и зарычала.

Он самодовольно улыбнулся мне сверху.

— И что же нам теперь делать с тобой?