Пальцы Кейда сильнее сжали запястья Пендрагон. Я слышал, как сбивается ритм его сердца, чувствовал запах гнили, расползающейся по его венам, словно клубки порчи. Ещё секунда, и он обратится. Он бросится к ближайшему тёплому горлу. Вонзит зубы в кожу Пендрагон, а потом… потом с каждым глотком крови, который он у неё отнимет, он будет пить кровь, которую всего несколько часов назад я сам влил в её вены. Мой собственный дар. Моя собственная слабость.

Я без колебаний отдал бы свою кровь, чтобы сохранить ей жизнь, но этот обмен опустошил меня. Даже сейчас мои движения запаздывали на долю секунды. Когда я сражался в зале, моё тело двигалось вяло, словно сквозь воду. Пульс глухо отдавался у меня в ушах. И вместе с ним пришло слабое покалывание чего-то, похожего на любопытство.

—Нет.— Я тут же подавил это ощущение. —Тебя больше нет. Ты мёртв и похоронен.

Виктор наблюдал за мной, как стервятник, почуявший запах раненого зверя.

— Ты это чувствуешь, не так ли? Чуешь скверну в нём.

— Отпусти её, — прорычал я, пытаясь сосредоточиться на Викторе и Пендрагон, а не на внезапном смятении в собственной голове. — Чего ты хочешь?

— Наконец-то правильный вопрос.

Мой дядя подался вперёд, и его красные глаза сверкнули.

— Мы очистили эту школу. Чума исчезла отсюда, если не считать того, что ты видишь перед собой.

— Вы вырезали всех, — прямо сказал я. — Заражённых и незаражённых.

— Мы не стали рисковать. Академия Кровавого Крыла теперь в безопасности. Лучшие и достойнейшие представители расы высококровных живут в этих стенах. Наши дети. Наше будущее.

Вокруг себя я почти физически ощущал, как Квинн, Сильвио и остальные Кровавые Стражи выпрямились ещё сильнее, распираемые гордостью. Жалкое зрелище.

— Разумеется, одного я всё же не успел спасти. Но и он ещё сыграет свою роль.

Виктор перевёл взгляд на Кейда.

— Скажи мне, мальчик мой, как ты себя чувствуешь?

Я посмотрел на Кейда, и кровь застыла у меня в жилах. Его глаза мутнели, становясь молочно-белыми. По шее расползались чёрные вены.

— Странно, — прошептал Кейд.

Он прочистил горло, и к губам поднялось бульканье.

— Я чувствую себя странно, мой лорд. Пожалуй, мне стоит показаться целителю.

Лицо Пендрагон стало белым как мел. Она стояла совершенно неподвижно.

Виктор улыбнулся.

— Скоро. Совсем скоро.

— Уберите его, на хрен, от неё. Ты не хуже меня видишь, что происходит, — крикнул я дяде. — Клянусь всем святым, клянусь каждой каплей крови в Санграте, я ничего для тебя не сделаю. Ничего, если с ней что-нибудь случится. Ты меня слышишь?

Виктор снова посмотрел на меня, и я понял, что мы оба вспоминаем нашу последнюю схватку. Тогда я стоял перед ним, уверенный, что победил, а по моей чешуе стекала кровь. А потом? Он вырезал мой глаз прямо из глазницы. Призрачная боль той раны запульсировала у меня в виске. Если я нападу на него здесь и сейчас, в том состоянии, в котором нахожусь, он сделает ещё хуже. Пендрагон увидит, как я паду. И что тогда станет с ней и Тео?

Виктор улыбнулся так, словно заранее знал, что я собирался сказать, затем щёлкнул пальцами.

— Держите девушку. Свяжите мальчишку из Дома Авари. Живо.

Квинн шагнула вперёд так, будто исполняла давно отрепетированную роль, и вырвала Пендрагон из рук Кейда, пока двое Кровавых Стражей поспешно подошли к нему, уже держа наготове железные кандалы. Они защёлкнули их на его запястьях как раз в тот миг, когда он с влажным рычанием бросился на них.

— Во что, мать твою, ты играешь, дядя? — потребовал я. — Прикончи его, пока он не убил кого-нибудь из своих.

Губы Виктора изогнулись в улыбке.

— Не так быстро. Небольшой предварительный показ обычно помогает сосредоточиться. Квинн, будь хорошей девочкой и приведи нашу пленницу.

Она с готовностью кивнула, направилась к одной из дверей, ведущих на кухню, и через мгновение вернулась, таща женщину за запястье.

— Профессор! — вскрикнула Пендрагон.

Бархатный фиолетовый сюртук профессора был разорван, а её длинные ярко окрашенные волосы слиплись от крови. Она застонала и споткнулась, когда Квинн грубо дёрнула её вперёд.

— Алленвейл? — Я повернулся к Виктору. — Серьёзно? Преподаватель алхимии? Что она тебе сделала? Сварила тоник, который тебе не понравился? Теперь ты пытаешь даже профессоров-высококровных?

Губы моего дяди скривились.

— Когда же ты поймёшь, что во всём, что я делаю, всегда есть логика, племянник? Я прожил так долго не напрасно. Всё, что я делаю, я делаю ради Дома Дракхарроу.

Я презрительно фыркнул. Всё, что делал Виктор, он делал ради самого себя и только ради себя. Шаг за шагом он уничтожал наследие моего отца.

— Лорд Дракхарроу, — выдохнула профессор Алленвейл, когда Квинн толкнула её на колени перед помостом. — Я не понимаю, чем заслужила ваш гнев. Я помогала раненым студентам. Сквернорождённым и высококровным, да, но ничего большего.

Губы Виктора растянулись в пародии на сочувственную улыбку.