—Годы в камне. Каждый нерв объят пламенем, пока я не могу ни пошевелиться, ни закричать. Ад, выкованный для меня, новый с каждым рассветом. Состояние вечной муки. Это вовсе не жизнь. И всё же они сказали, что именно этого я заслуживаю.

Я поднял на него взгляд, когда камень начал трескаться. Веки медленно раскрылись, и алые угли глаз уставились прямо на меня.

—Хорошо. Я решил. Я вырежу детёныша, что гложет твой костный мозг, а затем положу конец этому бессмысленному существованию.

Облегчение пронзило мне грудь. Никакого слияния. Никакого нового тирана в моей голове. Это было даже больше, чем я надеялся.

—По рукам. Ты поможешь мне, а я помогу тебе.

—Только скажи как, — сразу ответил я.

—Последние слова, — велел он. —Их нужно изменить. Вот так.

Дракон внутри меня внезапно ожил, рванувшись вперёд и распирая меня изнутри, так, словно хотел прорваться сквозь кожу. Он не хотел, чтобы я это делал. Он будет сражаться изо всех сил, лишь бы остановить меня. Я рухнул вперёд, опустившись на колени и уперев ладони в каменные плиты, когда вдоль моих рук и груди начали прорываться чешуйки.

— Нет, — выдохнул я. — Только не сейчас.

Вораго издал глухой рокочущий смешок:

—Пусть приходит этот слабак. Я расколю его скорлупу и выпью его желток. Он едва успел сформироваться. Твой зверь не устоит передо мной.

Внезапно его сотряс приступ кашля, похожий на грохот сдвигающихся валунов.

Меня кольнуло чувство вины. Вораго и правда звучал так, словно был в ужасном состоянии. Я надеялся, что всё получится. Судя по тому, что я слышал, это станет убийством из милосердия. Для нас обоих.

—Измени завершение, маленькийвысококровный, — прохрипел дракон. —Перерисуй сигилу.

—Заклинание?

Я схватил книгу.

—Призывай не соединение, а пожирание, — велел он. —Твоя кровь проложит путь. Мои муки станут пламенем, которое выжжет твоего зверя.

—А потом ты… уйдёшь? — осторожно спросил я.

—Ты хочешь, чтобы я остался? — в его голосе слышалось веселье.

—Нет. Конечно нет, — поспешно ответил я.

—Хорошо. Я желаю лишь конца проклятию, наложенному на меня.

Моя рука слегка дрожала, пока я выводил вторую сигилу на его груди, как он велел, а затем ещё одну — на своей, под первой. Потом, стараясь, чтобы голос звучал ровно, я вслух прочитал вторую половину заклинания, изменив слова так, как велел Вораго.

— …чешуйчатая воля к чешуйчатой крови. Одно горнило, один крик. Пусть более слабый уголёк угаснет, пусть более великий дух воспарит. Старший сгорает, а младший исчезает.

—Исчезни, к чертовой крови, в ничто, — прорычал я своему дракону, заканчивая заклинание. —Ты чёртово чудовище. Сегодня ночью ты бы убил её и даже не пожалел бы об этом. Я не стану тебя оплакивать. Будто тебя никогда и не существовало.

Свет взорвался вокруг меня.

Вораго взревел.

Камень обрушился вниз. Пласты песчаника раскалывались, словно из земли вырывался вулкан. Внутри меня нечто огромное и дикое вырвалось на свободу. Волна жара ударила мне в грудь, и на одно ослепительное мгновение я был уже не одним, не двумя, а тремя.

Я чувствовал Вораго. Чувствовал его расплавленную память. Чувствовал века ярости и мучений, сжатые внутри моего позвоночника. Мне казалось, что дракон внутри меня был воплощением гнева и жестокости? Его ярость была ничем по сравнению с гневом Вораго. И теперь присутствие, которое я месяцами носил в себе как бремя, то самое, что превратило мои кости в клетку, съёжилось, сжимаясь до первобытного, животного страха.

Во рту появился привкус крови, когда два духа столкнулись. Жестокий смех Вораго прогрохотал по моим венам, и на мгновение я испугался, что совершил ужасную ошибку. Инферни был могущественным — в сто раз смертоноснее существа, скрывавшегося внутри меня.

—Смотри, детёныш, — прошипел Вораго у меня в сознании. —Так заканчиваются муки заточения. Так заканчивается наша боль.

Вспышка, горячая, как драконье пламя, взорвалась у меня за глазами. Я закричал, вцепившись себе в лицо ногтями. А затем всё закончилось почти так же быстро, как началось. Пламя внутри меня угасло, словно искра под ливнем. Пошатываясь, я упёрся кулаками в каменные плиты, решив проверить себя. Я призвал крылья. Чешую. Когти. Хоть что-нибудь. Ответа не было. Никакого зуда под кожей. Никакого огня в моём пульсе. Мои руки были из плоти. Моя спина — просто костью. Медленно я выпрямился и поднялся на ноги. Из моего горла вырвался смех. Я чувствовал себя лёгким, опьянённым. Будто железные оковы сорвали с моих рёбер.

Драконий Двор молчал. Место, где стоял Вораго, пустовало. Огромная статуя из песчаника исчезла. Лишь закручивающийся столб рубиново-золотого пепла взвивался вверх, прежде чем ветер унёс его прочь.

Я был свободен. По-настоящему свободен.

Я повернулся к замку и долгому пути обратно к Пендрагон, а позади меня в воздухе всё ещё кружился красный пепел древнего дракона.

Глава 31

Теперь