Их род? Но не Кейдж. Насколько мне было известно, он всё ещё находился в Академии Кровавого Крыла. Или мой дядя знал что-то, чего не знал я?.. Кейдж отправился в город? Если дядя осуществит свой план, Дом Авари действительно будет уничтожен?

— Ты хочешь, чтобы я сжёг дотла целый город невинных людей, а потом свалил всё на эпидемию? — потребовал я. — Даже ты не можешь быть настолько безумен.

— Я хочу, чтобы ты выполнил мой приказ, — прогремел Виктор. — Моё терпение иссякло. Если сегодня ночью ты ослушаешься меня, клянусь тебе, племянник, я уничтожу каждого, кто был тебе дорог. Не только твою консортку, но и твоего кузена. И твою мать. — Он подался вперёд с жестокой улыбкой. — Твою жалкую, предательницу-мать, которую я оставил в живых только ради тебя. Твоих друзей. Каждого, кто хоть раз проявил к тебе доброту. Все они умрут в страшных мучениях. Предупреждаю тебя, племянник, предел моего терпения достигнут. Ты сделаешь то, что я велю.

Я невольно вздрогнул.

— Почему бы тебе не сделать это самому? Мы оба знаем, на что ты на самом деле способен. Или ты слишком труслив?

Виктор злобно зашипел.

Голос профессора Алленвейл прорезал поднявшийся шум, дрожа от ужаса.

— Блейк, прошу. Не делай этого. Я не совсем понимаю, что здесь происходит, но пусть он убьёт меня, если должен. Лучше я, чем целый город.

— Она умрёт, да, — глаза Виктора по-прежнему были прикованы ко мне, и он даже не удостоил Алленвейл взглядом. — Они все умрут. Сначала она, потом твоя сквернорождённая шлюха. Эта девчонка теперь бесполезна для тебя, раз у неё больше нет дракона. Сердце у неё слабое. Она тянет тебя назад. Теперь я это вижу. Без неё ты станешь тем, кем тебе было предназначено стать. Без милосердия. Без сожалений. Ты будешь править рядом со мной как наследник своего настоящего отца.

Я стиснул зубы, когда он заговорил о моём отце.

— А теперь обратись. Стань тем драконом, которым тебе было предназначено стать, — приказал Виктор. — Моим солдатом. Моей правой рукой. Твоё пламя по моему приказу.

Внутри меня грохотало сердце.

— Я не стану сжигать Вейлмар, — медленно произнёс я. — Я не стану твоим чудовищем.

Виктор смотрел на меня сверху вниз.

— Тогда начнём с пожаров поменьше.

Он щёлкнул пальцами, и Квинн с силой толкнула Алленвейл, отправив её прямо в пределы досягаемости Кейда.

Профессор закричала. Цепи Кейда загремели, и он рванулся к ней, глубоко вонзив зубы ей в плечо.

Я закричал. Пендрагон и Тео тоже. Но крики Алленвейл, полные боли и ужаса, заглушили нас всех. Кейд повалил её на пол и терзал рану, как собака, сворачивающая птице шею. Багряная кровь пропитывала фиолетовый бархат её сюртука. Меня затошнило, пока я смотрел, как её медленно пожирают.

—Высококровный, говоришь? Скорее мягкокровный. Ты будешь беспомощно стоять и смотреть, как твоя пара дрожит в чужой хватке?

У меня перехватило дыхание.

—Вораго?

—Я ждал,высококровный. Ждал, чтобы вкусить твой костный мозг. Ждал, чтобы оценить, чего ты стоишь. Но ты позволяешь падальщику пожирать твою пару, пока сам торгуешься с тиранами.

Красный зверь, которого я считал мёртвым, с силой ударился о мои рёбра, загремев прутьями своей клетки, пытаясь вырваться наружу, и я судорожно вдохнул.

—Ты жив. Ты, мать твою, солгал мне.

По сознанию прокатился рокочущий смешок.

—Я предложил освобождение нам обоим. Никто тебя не принуждал. Ты сам произнёс эти слова.

Я вспомнил, что сказал:«Старший сгорает, а младший исчезает».

По телу пробежал холод.

—Что, мать твою, ты со мной сделал?

Кейд всё ещё пожирал её. До меня доносились влажные, чавкающие звуки. Алленвейл ещё не умерла. Её крики боли было невозможно выносить.

—Я не дам ей умереть. Но я не уничтожу город. Не могу. Эти люди невиновны. Это будет резня.

—Она — твоя пара. Она — моя всадница. У тебя нет выбора.

—Она не твоя. Ты — не я. Тебя вообще не должно было здесь быть.

Я судорожно вдохнул, ощущая на языке привкус железа, балансируя на самом краю.

—Довольно, — прошипел Вораго. —Если ты не желаешь защищать то, что принадлежит нам, это сделаю я.

Чешуя хлынула по моим рукам, словно приливная волна. Я закричал, когда мои кости начали раскалываться и удлиняться, а когти прорывались сквозь кожу. Крики ужаса заметались по залу, отражаясь от стен, пока моё тело росло и обращалось. Кровавые Стражи, стоявшие рядом со мной, попятились.

Глаза Виктора вспыхнули, и в следующее мгновение он сорвался с места, словно молния. Только что он стоял на помосте, а уже через миг оказался рядом с Пендрагон, впившись пальцами в мягкую плоть её рук. Старый ублюдок не собирался рисковать.

Пендрагон широко раскрытыми глазами смотрела, как моё тело меняется и принимает новую форму.

— Блейк?

— Прости, — сумел выговорить я.