Затем он тыльной стороной ладони со всей силы ударил Пендрагон по лицу, не сводя с меня глаз.

Пендрагон поморщилась, но не вскрикнула. Я смотрел, как кровь капает с её рассечённой губы, как щека ярко покраснела от удара. Перед глазами всё заполыхало. Кровь, которую я пролью сегодня ночью в этом зале, решил я, будет поистине литься потоками. Настоящий ливень. И вся она будет пролита ради неё.

— Ну-ну, Сантос. Довольно. — Виктор поманил другого Кровавого Стража, стоявшего у подножия помоста. Под значком с кровью и мечом на нём были цвета Дома Авари. — Кейд, будь так любезен, придержи девушку.

Я посмотрел на Кровавого Стража, направившегося к Пендрагон. Он схватил её за плечо, рывком поднял на ноги и грубо завёл ей руки за спину. Что-то было не так. Я закрыл глаза, стиснув зубы, когда до моих ушей донёсся звук влажного, пузырящегося гниения, забулькавший и заполнивший всё вокруг.

— Нет, — резко бросил я. — Только не он. Уберите от неё его грязные руки.

Головы повернулись ко мне. Кейд прищурился.

Виктор сел в кресло на помосте, широко расставив ноги, и на его лице изогнулась улыбка.

— Значит, ты тоже это слышишь, да, племянник? Любопытно. Зверь внутри тебя умеет различать.

Пендрагон повернулась ко мне, слизнув кровь с губ.

— Слышать что? Какой зверь? Блейк, о чём он говорит?

Но в её глазах был страх. Неужели какая-то часть её уже знала?

Я не ответил. Я мог лишь смотреть на след от укуса на руке Кейда, которой он сжимал её запястья.

— Его укусили. Он заражён.

Кейд побледнел, но только сильнее сжал запястья Пендрагон, пока она пыталась вырваться.

— О чём он говорит, Лорд Дракхарроу? Это всего лишь укус.

Виктор тихо рассмеялся.

— Держи её крепче, Кейд. Тебе не о чем беспокоиться.

Но вокруг меня по рядам Кровавых Стражей уже расходился гул. Остальные знали. Они знали, что означает укус. Должно быть, Кейда укусили ещё раньше, а затем оставили в зале именно ради этого. Я в ужасе смотрел на Пендрагон, прекрасно понимая, что высококровный, державший её, в любой момент может обратиться и напасть на неё, пока она находится у него в руках. Она лишь получит раны или тоже окажется заражена, как высококровные? Я вспомнил кровь, которую влил в неё тем вечером. Не сделала ли она её более восприимчивой?

— Отпусти её, — прорычал я Виктору. — Это между нами. Уведите её отсюда.

Старый монстр улыбнулся.

— Ну же, Блейк. Ты ведь знаешь меня лучше. Хотя мне любопытно кое-что. Ты уже рассказал своей маленькой сквернорождённой шлюхе? Рассказал ей, что в твоих жилах течёт не только вина?

Пендрагон забилась, пытаясь вырваться из хватки Кейда.

— Блейк, о чём он говорит?

— Ни о чём, — сказал я, и ложь превратилась у меня во рту в пепел. — Заткнись нахрен, дядя.

Виктор рассмеялся.

— За этими красными зрачками скрывается дракон. Тот, кто способен почувствовать эту порчу ещё до того, как она проявится.

— Никакого дракона нет, — прорычал я. — Я покончил с ним. Его больше нет.

— Неужели? — Красные глаза Виктора снова сверкнули. — Как любопытно. Особенно если учесть, что мои Кровавые Стражи сообщили мне: всё, что осталось от Вораго в Драконьем Дворе, — это куча красного пепла. И всё же ты стоишь передо мной, а твои глаза пылают, словно два раскалённых угля.

У меня сжалось горло.

— Блейк, — выдохнула Пендрагон.

Она снова попыталась вырваться из хватки Кейда, всматриваясь мне в лицо в поисках правды.

— Что ты сделал?

Глава 30

Несколькими часами ранее

Как только дыхание Пендрагон выровнялось, а терзавшее меня чувство вины притупилось до терпимой боли, я вылетел из комнаты. «Тёмное искусство вечных уз» было зажато у меня под мышкой, а нужное заклинание всё ещё было отмечено запиской Родригеса. Я быстрым шагом шёл по коридорам, сворачивая раз за разом, пока наконец не достиг крытой галереи, окружавшей внутренний двор. Я не был в Драконьем Дворе с той ночи, когда мы едва не потеряли Флоренс. С той ночи, когда мой брат и Кэтрин Мортис разбудили спящего каменного дракона и улетели на спине осквернённого чудовища, забрав с собой Лунайю Орфос. С той ночи, когда я узнал, что Кейдж Танака — чёртов волк.

Теперь на том месте, где когда-то стояли четыре каменных дракона, осталось только два. Алабрисс, Сильврейн Дома Мортис, покоился в одном углу. На гладкой морде белого дракона застыло безмятежное выражение, совершенно не соответствовавшее всему хаосу, который совсем недавно видел этот двор. По другую сторону сидел Вораго — исполин из багрового песчаника, с поднятым горлом, словно готовый извергнуть пламя, которое уже никогда не вырвется наружу. Он был Инферни — самым быстрым из четырёх видов и самым непредсказуемым. Совсем как дракон, скрывавшийся внутри меня. Разве не говорят, что подобное узнаёт подобное?

Холодный ветер пронёсся между колоннад. Я не обратил на него внимания, пересекая двор, пока не подошёл к Вораго.