Айше запирает крохотную щеколду и поворачивается в мою сторону, а карие глаза светятся. Почти полыхают огнем. Щеки заливает румянцем.

— Ты самый близкий для меня человек, Фархад, только тебе могу доверить эту тайну…

Сестра обнимает себя руками и с загадочным видом садится на край постели. Смотрит на меня, а я на нее. Она улыбается во весь рот, а я напрягаюсь еще сильнее.

— Влюбилась.

— Чего?

— Влюбилась в парня из института.

— Эм… родители знают? — спрашиваю спокойно, а грудину щемит.

— Нет, — одними губами шепчет Айше, виновато опускает глаза в пол, — он русский и…

— Продолжай.

Сестра произносит это искренне, а меня в жар бросает. Еле стою на ногах, перед глазами мутная пелена ярости.

— Бедный… в смысле, у него мало денег. Но он замечательный, светлый, добрый человек. Не знаю, как отец на это отреагирует.

Концентрируюсь на спинке стула, нещадно жму его рукой, чтобы не сорваться.

— Айше! Вы с ним уже… эм… как бы тебе сказать…

— О! Аллах! Нет-нет брат, не думай плохого. Парень даже не знает о моей любви.

Теперь лучше.

— Вы просто разговаривали или целовались?

— Тоже нет, я боюсь подходить к нему. Столько девушек вокруг него вьется. Красивый он. Очень. И имя красивое — Евгений.

Невольно корчу физиономию, тоже мне красивое. Я говорю Айше, чтобы подумала, что все тысячу раз изменится за время летних каникул.

После мы больше не поднимали этой темы. И через месяц со спокойным сердцем я вернулся в Каир. Все наладилось, думал. Сестра — умная девушка, думал. Но спустя полгода телефон разрывался от гневных звонков родни.

«Испортил!» — кричали в трубку.

«Айше опозорила наш род!» — говорили мне.

Пустынная земля разверзлась подо мной, и небеса в эту же секунду обрушились на мою голову. Я бросил все и сразу помчался на защиту сестры. Как бы то ни было, никому не позволю обидеть Айше. Сел на борт авиалайнера, чтобы усмирить пыл негодующих родственников, а прилетел на похороны…

Сердце Айше не выдержало их авторитарного гнета. Теперь у меня нет близняшки. Я остался один. И не передать словами всю боль, что разрывала в клочья мою душу, тот гнев, что испытал я, перебирая студенческие документы и фотографии сестры. В их группе три Евгения. Я не спец в оценке мужской красоты, однако самым смазливым оказался Росс. Только он и еще один его тезка учились на бюджете.

У меня не осталось сомнений, кто был виновником страшной трагедии. Сначала я хотел убить, растерзать негодяя на куски. Но быстро понял, что легче от этого мне не станет. Совсем.

Я действовал иначе. Познакомился с ним. И Росс, как истинный ублюдок, даже бровью не повел, узнав мою фамилию. Только Аллаху известно, чего мне стоило изображать дружбу, помогать гаду, по вине которого погибла моя сестра.

Чуть позже Росс поднялся до вершин, о которых раньше и мечтать не мог. Он получил наследство. Огромное. И вместе с ним — могущество и первые связи. Меня это не остановило. Росс остался простаком — дворового пацана не скрыть никакими миллионами, — он был открыт душой, но слишком замкнут в личном плане.

Лишь спустя несколько лет после знакомства я узнал, что у Росса тоже есть сестра. Младшая. Он воспитывал ее с четырнадцати лет. Больше родни у них не было.

Мысли черной паутиной опутала лютая ненависть. Я хотел, чтобы Росс испытал то же самое, хотел, чтобы он понял, каково это — терять близкого человека. Оставалось найти триггер для возникновения конфликта, и я выбрал пансионат. Намеренно переписал имущество на человека, которого Росс терпеть не мог. В документах есть свои хитрости, но сейчас не об этом.

Да. Я тварь.

И план мой был безупречен. До момента, когда дверь стриптиз-клуба распахнулась и на пороге появилась девушка. Незнакомка с длинными темными волосами и харизмой не меньше, чем у Чака Норриса. Огонь-баба — так говорят о подобных русские.

Я принял ее за проститутку, желавшую выступать в нашем заведении. Луноликую проститутку… Бальзам на разбитое сердце…

Земля содрогнулась, когда слух, будто лезвием, полоснуло ее именем — Виктория Росс. А дальше — страсть. Необузданная, сжигающая дотла мысли и остатки разума. Я не хотел этого делать, предлагал остановиться, но Вика не послушала.

Я взял ее практически силой. Долго, мучительно долго брал хрупкое нежное тело. Мы умирали, растворялись друг в друге до самого утра. Мне было хорошо и больно одновременно. Я поступал точно так же, как ее ублюдок брат. От этого становилось паскудно.

Именно эта ночь уничтожила в прах, напрочь снесла продуманную установку на месть. Я не убийца. И если бы хотел покончить с Викторией, она бы не вышла живой из стриптиз-клуба.

Фарс. Шоу. Ад наяву.

Мы не виделись с младшей Росс после нашей близости. Мои люди только припугнули ее, и братец тут же спрятал кровинку за спинами своих охранников греков. Не подступиться было до этого момента. Слишком долго ждал. Но удача все же улыбнулась мне.