Ноги нещадно гудят — мне тяжело долго топтаться. Огибаю Надменного справа, осторожно сажусь на постель. И так и сяк пытаюсь наклониться, чтобы расстегнуть сандалии. Покраснела уже вся, нервно сдуваю с лица выпавшую прядь.

— Я не знал о беременности, Вик, не купил кроватку для малыша. Пеленальный столик. Думаю, еще будет время.

— Чего? Сколько мне здесь сидеть?

— Всегда.

Недовольно захлебываюсь, а Фархад подходит ближе. Хмурюсь, желаю показать весь спектр своего возмущения, а Фархад садится рядом на пол. Дыхание останавливается, когда он укладывает мою ногу на свое колено и, не поднимая взгляда, расстегивает замок на сандале.

Я могла бы сейчас покричать, еще раз напомнить о брате, что обязательно вернет меня домой. А смысл? Фархад плевать хотел на мои запугивания.

— Я в положении и состою на учете у доктора. Мне нужно ездить в больницу. Это серьезные вещи, Фархад.

— Завтра же решу все. Голодная? Пить хочешь?

— Хочу, чтобы ты сдриснул.

Он поднимается гордо. Но не спешит уходить. С едким прищуром смотрит на меня сверху вниз. Резко толкается коленом между моих ног, задирая подол платья, но живота не касается.

— Чувствуешь меня, Виктория Росс? Советую придержать язык и не забывать — теперь ты в моем доме. Теперь игра полностью по моим правилам.

Глава 10.

Фархад

Я не привык выслушивать фразы типа «сдриснуть», и сам, никогда не позволял себе подобного.

— Думаешь, напугал? Думаешь, расплачусь тут?

Вика чуть сдвигается назад, хлопает мое колено ладошкой. Хочу ответить, но лучше сейчас уйти. Не хочу видеть ее лицо с морщинкой на лбу — Вика часто хмурит брови.

Я знал ответ на вопрос о ее беременности, глупостью было просить Вику переубедить меня. Оправдаться. Я не могу спокойно смотреть на мятежную сестру Росса. Вспоминать ночь и думать, что все сложилось бы совершенно иначе, останови я Вику тогда в кабинете. Не будь она сестрой ублюдка.

Взгляд опускаю на живот, скрытый объемным платьем, а Виктория тут же кладет ладонь сверху. Она боится за своего ребенка. Считает, я способен тронуть ее. Опуститься до низости, присущей только шакалам.

— Общайся со мной уважительно, — говорю глухо и не уверен, что возмущенная гостья расслышала.

Медленно отстраняю колено, не оборачиваясь, иду вон из комнаты. Дальше по коридору моя дверь. Нужно сменить рубашку — слишком нервничал, и теперь она почти насквозь промокла.

С тяжелой головой спускаюсь на первый этаж. Вика в положении, и ей необходимо поесть. Распахиваю холодильник, достаю заказанную еду. Только собираюсь подойти к микроволновке, приходится отложить тарелку в сторону — в кармане трещит смартфон, и я сразу узнаю номер.

— Охренел не я, а ты! Что за выходки, говнюк одноразовый?! — орет в динамик брат Вики.

— Здравствуй, Жень.

— Не здравствуй. Какого черта, Фархад? В прошлый раз мы с тобой поговорили. Я отдал тебе гребаный пансионат. Мало? И финты твои простил. Чего добиваешься? Чего хочешь? Сестру верни.

— У меня тоже была сестра, Росс. Айше. Помнишь такую?

Женька молчит. Молчит долго, однако тяжкое сопение по ту сторону трубки выдает его присутствие.

Я вспоминаю сестру и ад, через который ей пришлось пройти. Представляю сумасбродного Росса, лишившего невинности Айше. Душу вновь охватывает черная пелена ярости.

— Не знаю я никакой Айше! Пьяный, что ли? Я говорю, Вику верни, по-хорошему.

Девушку из одного города. Института. Группы. Аудитории. Сидевшую за несколько метров не один год, он не помнит. Я усмехаюсь, а Росс отлично продолжает исполнять роль.

— Так почему звонишь мне ты, Евгений Александрович?

— А кто, блядь, должен? Епископ Павел?

— Хваленый муж… сожитель. Или как это у вас называется? Кто сумел укротить строптивую Кошку. Тот, что обрю…

— Какой еще муж? Алиев? Вика почти два года одна!

Росс меня перебивает, захлебывается от возмущения матерными наречиями. Говорит, его сестра не подпустит к себе проходимцев. Она давно рассталась с парнем из-за измены и теперь на дух не переносит мужчин. Вика боится предательства. Слишком доверяет брату и никогда не станет его обманывать.

Я в ступоре. Коварная девица определенно не сообщила брату о беременности. Столько месяцев. Но рядом с ней постоянно кружилась охрана Росса.

Женька что-то говорит, а я не слышу. Мне снова становится жарко. Не моргая, разжигаю глазами чертову утку в тарелке.

— Делай что хочешь, Евгений Александрович.

Сбрасываю звонок, отключаю телефон. Я все-таки разогреваю эту самую утку. Можно ли Вике соус? Мутным взглядом нахожу зелень, овощи. Не заморачиваясь, нарезаю к утке. Бутылку воды беру с собой. Возвращаюсь к госпоже Росс.

— Я думал, ты уснула. Зачем под одеяло с головой спряталась? Не душно?

Ставлю поднос на прикроватную тумбу, медленно огибаю кровать, наблюдаю за Викой. А она за мной через крохотную щелку своего тряпичного убежища.