Почему я лежу? Где моя одежда? Что вообще…

Распахиваю глаза.

Несколько секунд просто смотрю перед собой. Светлый потолок. Мягкое освещение. Высокие стены. Знакомый рисунок деревянных панелей на стене.

Мне не нужно вспоминать, что случилось ранее. Плевать и на пожар, и на происходящее.

Достаточно одной секунды и короткого взгляда, чтобы всё стало на свои места. Я понимаю, где и как оказалась.

Меня начинает трясти от холода. Сердце резко ускоряется, ударяет под рёбра так сильно, что я невольно хватаюсь за грудь.

Нет. Нет, нет, нет.

Я пытаюсь вдохнуть, но получается лишь короткий, судорожный глоток. Следом ещё один. И ещё. Я начинаю задыхаться.

Сажусь, цепляясь пальцами за простыню. Перед глазами темнеет. Голова кружится, тело покрывается липким потом.

Сердце колотится с такой бешеной скоростью, что я уже не различаю отдельных ударов.

Меня трясёт до болезненного стука зубов. Воздух не проходит в лёгкие. Внутри поднимается животный ужас, сметая остатки здравого смысла.

Я прекрасно понимаю, что нужно успокоиться, но тело больше не подчиняется.

Пальцы немеют, грудь сводит, а из горла вырывается жалкий, надломленный всхлип.

Ненавижу.

Девочки, знаете что сегодня за день?

У вашего любимого автора сегодня день рождения! А значит - скидочки на все книги! Пользуйтесь моментом ❤️

Переходите на мою страничку или по ссылочке ниже:

Глава 12

Упираю ладони в матрас и с трудом подтягиваюсь выше, пока спина не ударяется об изголовье кровати.

Воздуха нет. Он есть в комнате, я это прекрасно понимаю, но по какой-то издевательской причине мои лёгкие отказываются им пользоваться.

Вдох. Ещё один. Чёрт, почему не получается?!

Запрокидываю голову, пытаясь раскрыть грудную клетку, но только сильнее давлюсь собственным дыханием.

Сердце бешено молотит, в висках стучит, а пальцы сводит так, что я с трудом могу разжать кулаки. Меня трясёт.

Я снова здесь. В этом проклятом доме. На этой кровати.

Где когда-то лежала, прислушиваясь к шагам за дверью и пытаясь угадать, в каком настроении сегодня появится мой персональный палач.

Какая восхитительная ирония. Столько времени потратить на то, чтобы выбраться из чужого кошмара, а потом очнуться ровно там, где он начался.

Бах, видимо, решил, что недостаточно испортил мне жизнь при первом знакомстве. Потребовался второй сезон.

С теми же декорациями и прежним составом чудовищ.

Грудь снова сдавливает. Судорожно хватаю воздух ртом, но каждый вдох получается коротким, жалким, бесполезным. Перед глазами начинают мелькать тёмные пятна.

Сжимаю простыню, пытаясь удержаться за ощущение ткани под пальцами.

Гладкая. Прохладная. Настоящая.

А всё остальное словно перестаёт быть настоящим.

Стены кажутся слишком близкими. Потолок давит своей безупречной белизной. Даже тишина здесь какая-то чужая, тяжёлая, с привкусом давно забытого ужаса.

Я помню эту тишину. В ней можно было услышать собственное сердце. В ней я ждала. Боялась. Ненавидела.

И, что особенно омерзительно вспоминать, иногда радовалась звуку его шагов.

Господи, до чего же жалкой я тогда была. Влюблённой. Что в моём случае оказалось практически смертельным диагнозом.

С губ срывается какой-то надломленный звук. Не то всхлип, не то попытка кашля.

Желудок сокращается, к лицу приливает жар, а по позвоночнику одновременно стекает ледяной пот.

Я пытаюсь сосредоточиться. Вспомнить, что я уже не та девушка.

Что у меня есть собственная жизнь. Работа. Деньги. Люди, которым я могу позвонить. Что никто не имеет права держать меня здесь.

Никто.

И уж точно не самодовольный, больной ублюдок.

Сжимаю зубы так сильно, что начинает ломить челюсть. Вцепляюсь в изголовье, пытаясь удержать себя в вертикальном положении.

Слёзы текут по щекам совершенно бесконтрольно. Я даже не сразу замечаю их.

А потом слышу шаги. И узнаю их мгновенно. Тяжёлые. Размеренные. До омерзения знакомые.

Я вся напрягаюсь, судорожно подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками.

На секунду хочется забиться в самый дальний угол кровати. Но я заставляю себя замереть.

Нет уж, дорогой. Удовольствия наблюдать за моим нервным срывом ты не получишь.

Быстро стираю слёзы тыльной стороной ладони. Выпрямляю спину, насколько позволяет дрожь, и впиваюсь ногтями в собственные предплечья.

Пусть внутри меня сейчас творится настоящее побоище. Снаружи этот ублюдок увидит исключительно последствия собственной ошибки.

Он ведь так старательно превращал меня в суку. Что ж. Невежливо разочаровывать своего создателя.

Когда дверь открывается, я уже снова Раяна Агаева. Не перепуганная девчонка, которую он когда-то держал в этом доме. Не жалкая влюблённая идиотка, готовая прощать ему всё подряд.

А женщина, которой он однажды сломал жизнь и которая имела наглость собрать её заново.