Мужчинам с таким самомнением вообще опасно сталкиваться с действительностью без предварительной подготовки.

Я не собираюсь его перевоспитывать. Мне достаточно того, что он больше не определяет, какой будет моя жизнь.

И, судя по тому, как к пятнице Бахтияр начинает смотреть на меня, именно это его бесит сильнее всего.

Что ж. Приятно знать, что хотя бы один из нас получает от этих встреч удовольствие.

Вот только одного я до сих пор не понимаю. Какого чёрта ему вообще от меня нужно?

Мужчина собственноручно выставил меня из своей жизни. Причём постарался сделать это с особенным размахом.

Унизил, растоптал, наглядно продемонстрировал, как быстро можно найти замену в чужой постели.

Я, между прочим, всё поняла с первого раза.

А спустя столько времени этот ублюдок снова появляется на пороге и ведёт себя так, будто я нарушила какие-то условия нашего расставания.

Какие именно, интересно? Обязательство страдать пожизненно? Запрет на личную жизнь?

И ведь самое мерзкое – Бах даже не пытается объяснить, чего добивается. Просто снова лезет в мою жизнь. Покупает акции, устраивает допросы, распоряжается, требует.

Словно когда-то выбросил ненужную вещь, а теперь возмутился, обнаружив, что её подобрал кто-то другой.

– Ты меня вообще слушаешь, куколка?

Поднимаю глаза от ноутбука.

Бах сидит напротив, развалившись в кресле. Тёмная рубашка обтягивает плечи, рукава закатаны до локтей.

– Разумеется, – отвечаю спокойно. – Вы говорили о пересмотре условий сотрудничества с поставщиками. Я объяснила, почему ваше предложение экономически нецелесообразно.

– Я не об этом, блядь.

– Тогда сформулируйте вопрос.

Его челюсть заметно напрягается. Приятно видеть, что корпоративная культура даётся нашему новому акционеру с таким трудом.

– Ты долго ещё будешь строить из себя эту ебучую бизнес-леди? – рычит мужчина.

– Пока мне за это платят.

– Раяна.

Вот теперь в голосе появляется металл. Знакомый.

Когда-то от одного этого тона у меня пересыхало во рту. Сейчас тоже чувствую, как неприятно сводит мышцы под рёбрами, но продолжаю смотреть на него с выражением вежливого профессионального интереса.

– Бах, если у вас нет замечаний по договору, – демонстративно называю его на «вы». – Предлагаю перейти к следующему вопросу.

– А я предлагаю тебе перестать выёбываться. Думаешь, я не вижу, что ты делаешь? Ты специально меня бесишь, сука.

Нет, дорогой. Специально я тебя ещё даже не начинала бесить. Пока исключительно работаю. Но, судя по результатам, талант у меня врождённый.

– Ты ведь прекрасно понимаешь, что я могу здесь устроить, – мужчина подаётся вперёд, упираясь локтями в стол. – Одного моего слова хватит, чтобы вся твоя контора раком встала.

Вот он. Настоящий Бах. Никаких иллюзий, никакого делового партнёрства.

Просто человек, которому стало скучно изображать цивилизованного собственника и захотелось напомнить, что под дорогой рубашкой у него всё те же повадки.

– Если вы намерены угрожать компании, – произношу ровно. – То рекомендую делать это письменно. Нашим юристам будет значительно удобнее.

Улыбка исчезает с его лица.

– Блядь, какая же ты стала…

Он не договаривает. А я и не интересуюсь.

Пусть подбирает определение. У него богатый словарный запас, особенно в области оскорблений.

– Знаешь, что самое смешное, куколка? – продолжает он после короткой паузы. – Ты сама себе жизнь усложняешь. Не была бы такой упрямой сукой, давно бы от меня избавилась.

Перевожу взгляд на часы. До конца встречи двенадцать минут.

Двенадцать минут в обществе мужчины, от которого я уже однажды избавилась, но, к сожалению, производитель не предусмотрел защиту от повторного появления.

– Неужели? – равнодушно уточняю.

– Один нормальный ответ, Раяна. Один, блядь. И я от тебя отвалю.

Всю неделю человек покупал себе право сидеть напротив меня исключительно ради того, чтобы выяснить, способна ли я передвигаться без посторонней помощи.

Надо же. Какой дорогой способ удовлетворить любопытство.

Бах смотрит на меня так, будто мысленно уже выбирает, за какую часть тела удобнее схватить.

И я ненавижу то, как быстро узнаю этот взгляд. Как пальцы сами крепче сжимают ручку. Как по позвоночнику проходит короткая ледяная судорога, а дыхание на мгновение становится слишком поверхностным.

Сколько бы лет ни прошло, некоторые вещи остаются в организме без срока давности.

Отвратительная физиология, которую приходится держать на коротком поводке.

Но Бах этого не увидит. Не получит ни дрожащего голоса, ни оправданий, ни удовлетворения от того, что снова сумел меня напугать.

– Встреча окончена, – сообщаю, открывая календарь. – Следующее обсуждение предлагаю провести дистанционно.

– Я тебе, блядь, не договор по электронной почте прислал, чтобы ты меня дистанционно обсуждала.