– Очень жаль. С документами обычно гораздо проще договориться.

– Думаешь, долго сможешь так играть?

– Я не играю, Бахтияр. Я работаю. Разницу, полагаю, объяснять бессмысленно.

Его взгляд темнеет. А у меня вдруг появляется совершенно посторонняя мысль.

Что-то пахнет.

Сначала едва уловимо. Неприятная горьковатая примесь к привычному запаху кондиционированного воздуха.

Морщу нос. Бах продолжает что-то говорить, но я уже не вслушиваюсь. Запах становится отчётливее. Тяжёлый. Едкий.

Гарь.

Я делаю рваный, чуть судорожный вдох. А после понимаю, что в офисе что-то горит!

Он - беспринципный ублюдок, который привык решать любые проблемы.

Она - дочь политика, которую ему поручили сделать идеальной и запретили трогать.

Но когда наглый решала слушал чужие запреты? Будет весело. Горячо. Откровенно.

Беспринципный || Сегодня по скидочке!

- Через две недели моя дочь должна стать идеальной. И, Алексей...

- Что?

- Руками не трогай. За неё тебя похоронят.

Я решаю чужие проблемы. Меня называют беспринципным, потому что я могу сделать всё, что нужно клиенту.

Теперь моя работа: превратить новоиспеченную дочь политика в идеальную девушку для предвыборной кампании.

Профессиональная этика требует держать дистанцию. Мои желания предлагают сократить её до размера кровати.

Что победит? Мои несуществующие принципы или жажда?

- Продолжай меня провоцировать, ангелочек, и следующий урок проведём в моей постели.

Глава 11

Принюхиваюсь ещё раз. Нет. Не показалось.

Сердце делает тяжёлый удар, а следом начинает колотиться так, словно пытается выбить себе выход из грудной клетки.

Где в офисе горит? Проводка? Серверная? Кондиционер?

Быстро осматриваю помещение. Потолок, вентиляционные решётки, дверь. Никакого дыма пока не видно, но запах усиливается. Теперь его невозможно спутать ни с чем.

Только этого не хватало. В голове мгновенно вспыхивают десятки вопросов.

Нужно позвонить Марине. Предупредить охрану. Организовать эвакуацию.

И тут мой взгляд останавливается на Бахтияре.

Он сидит напротив. Спокойно. Неподвижно. Смотрит на меня без малейшего беспокойства. Ни попытки выяснить, что происходит. Даже голову не повернул.

Этот человек способен заметить, когда собеседник на полсекунды задерживает ответ. Улавливает чужое напряжение по одному движению пальцев. Привык контролировать всё, что происходит вокруг, вплоть до того, кто первым открывает дверь.

И он не почувствовал запах?

Не поверю.

Смотрю внимательнее. Бах не принюхивается. Не оглядывается. Не задаёт вопросов. Просто наблюдает за мной.

Не может быть!

Хотя почему, собственно, не может?

Передо мной сидит человек, который однажды похитил меня, уничтожил бизнес моего отца и теперь с завидным упорством пытается вернуть контроль над моей жизнью.

Какая именно часть его биографии должна убедить меня, что поджог офиса находится за пределами его моральных возможностей?

Это он. Этот больной ублюдок имеет отношение к тому, что сейчас происходит в моём здании.

И я заставляю себя остановиться. Буквально вдавливаю обратно в кресло. Откидываюсь на спинку, хотя каждая клетка организма сопротивляется этому движению.

Сиди. Чёрт тебя дери, Раяна, сиди.

Запах гари становится сильнее. Он уже не просто чувствуется – оседает на языке мерзкой горечью, забирается в носоглотку, царапает горло.

Сердце колотится так, что отдаёт в зубах. По спине ползёт холодный пот. Пальцы немеют, а в животе скручивается тугой, болезненный узел.

Тело не понимает, какого чёрта я делаю. Оно распознало опасность. Подготовилось спасаться. Выбросило в кровь столько адреналина, что меня буквально распирает изнутри.

А я приказываю ему оставаться на месте. Противоестественно. Неправильно. Каждый нерв словно натянут в сторону выхода.

Я слишком хорошо знаю, насколько хрупкая вещь человеческая жизнь. И слишком дорого заплатила за собственную.

Но напротив сидит Бах. И смотрит. Ждёт. Вот что окончательно выводит меня из себя.

Его уверенность, что достаточно напугать меня по-настоящему – и я снова сделаю именно то, чего он хочет.

Как раньше. Он давит – я подчиняюсь. Он угрожает – я отступаю. Он решает, сколько мне позволено выдержать, прежде чем я сломаюсь.

Нет. Один раз я уже позволила этому человеку превратить мою жизнь в территорию, на которой действовали исключительно его правила.

Больше не будет.

Даже если придётся заплатить за это непомерную цену.

Смотрю на мужчину. Прямо в глаза. Ну давай, ублюдок. Ты ведь этого добиваешься?

Не дождёшься. Потому что если я сейчас уступлю, это никогда не закончится.

Сегодня он устроит пожар. Завтра придумает что-нибудь ещё. А послезавтра снова решит, что имеет право распоряжаться моей жизнью, потому что однажды сумел заставить меня подчиниться.